Кто люб богам

Мальчик нахмурился и задумался.

- Он приехал в том году, сразу после пахотного понедельника[69].

«То есть в январе прошлого года, – подумал Джулиан. – Как раз, когда Клэр приехал в Линкольнз-Инн».

- Ты видел когда-нибудь племянника мистера Тиббса?

- Ага, сэр. Он законник и живёт в Лондоне. Он приезжал к мистеру Тиббсу на прошлое Рождество и ещё на две недели после жатвы.

- А его сестру ты видел?

- Нет, сэр, – мальчик остановился. – Мы пришли, сэр.

Он указал на большой, ухоженный коттедж из местного золотого камня. Это был широкий дом с очень маленькими окнами, из-за которых он выглядел бы угрюмым и подозрительным, если бы не букет красных и белых цветов в одном окне. Перед домом была низкая каменная ограда, за которой безнаказанно росли цветы.

В саду на корточках сидел старик и полол сорняки. На нём была поношенная куртка из серо-зелёной шерсти, кожаные гетры, толстые перчатки и старая шляпа с опущенными полями, что закрывала лицо от солнца. Услышав, как подходят Джулиан и мальчик, он поднял глаза, а потом встал на ноги. Его взгляд остановился на Джулиане – заинтересованный, оценивающий и до странности неудивлённый.

- Так, так. Кто это у нас тут?

Он был высок и тощ, но удивительно хорошо сохранился. Его лицо было пересечено морщинами, но он так лучился здоровьем и силой, что казалось, будто морщины появились просто от того, что он широко улыбался или щурился от солнца. Его глаза были тёмными и блестящими, густые волосы – цвета соли с перцем, а голос – мягким баритоном. Джулиан не мог принять его за слугу – он говорил с точностью и произношением джентльмена; если он возился в саду, то по своей воле.

- Этот джентльмен хочет видеть вас, сэр, – сказал мальчик.

- Добрый день, мистер Тиббс, – Джулиан сделал шаг вперёд, протягивая руку. – Меня зовут Джулиан Кестрель.

- Джулиан Кестрель! – поразился Тиббс. – Я польщён. – Он снял запачканную в земле перчатку и пожал гостю руку. – Уж не хотите ли вы сказать, что приехали сюда из города, чтобы увидеть меня?

- Не совсем. Но сейчас я здесь, и мне бы очень хотелось поговорить с вами.

- Я буду очень рад. Пожалуйста, входите, – он открыл калитку.

Джулиан поблагодарил своего проводника и дал ему монету. Мальчик собрался бежать, но Тиббс остановил его изящным жестом руки.

- Отвези это назад, хорошо, Сим? – он указал на маленькую тележку, полную сорняков и камней. – А потом постучи в окно кухни и скажи миссис Хатчинсон, что я велел дать тебе миндаля в карамели.

- Ага, сэр, – с готовностью отозвался Сим.

Тиббс провёл Джулиана в коттедж, не забыв обтереть грязь с рабочих ботинок.

- Моя экономка сама делает миндаль в карамели с патокой. Разгрызть такое непросто, и мои зубы уже не справляются. Но дети любят это. Я люблю воспитывать детей – это хорошие слушатели.

- Слушатели чего?

- О, у человека моих лет, особенно много попутешествовавшего, накапливается много историй. А мои все правдивы – хотя приукрашены, конечно, – он улыбнулся. – Дети любят развлечения, а мне нравиться развлекать их. Взаимовыгодное соглашение, как ты посмотри. Гостиная здесь.