Кто люб богам

- Редко, но такое всё же случается. На самом деле, я ошеломлён, что вы помните такое старое выступление. Это произвело на меня впечатление.

Он помнил. Это была одна из немногих пьес, которую они с отцом видели от начала до конца. Как правило, они прибывали только к третьему действию, когда билеты продавали задешево. В ту ночь они здорово повеселились. После представления они отправились за мороженым и бродили по Вест-Энду вдоль рядов роскошных домов, экипажей, украшенных яркими гербами, лакеев в блестящих ливреях, дам в греческих платьях, похожими на богинь. Нет, он не забыл ту ночь, его первое яркое впечатление о том, что было миром его отца.

- Мы должны поговорить больше, – сказал Тиббс. – Мне нечасто являются призраки тех дней. Я как раз собирался сесть за обед и настаиваю, чтобы вы присоединились ко мне.

- Спасибо, я буду очень благодарен. У нас есть, о чём поговорить.

- Это звучит зловеще. Но не берите в голову – мы сядем на землю и будет делиться печальными истории о… о чем вы пожелаете. На самом деле, мы сядем за стол в гостиной – там куда удобнее. Идёмте за мной.

В гостиной был накрыл стол, а блюда поданы на буфете. Тиббс позвонил экономике, и велел подать ещё один прибор. Они отведали холодной птицы, свежего дорсетского сыра и фруктов из теплицы Тиббса, и закончили это бутылкой первоклассного фронтиньяка[72].

- Я не совсем обманывал вас, когда говорил, что был портным, – объяснил Тиббс, – это ремесло моего отца, и я должен был унаследовать его. Но ещё когда я мог пешком ходить вот под этот стол, меня привлёк театр, и ничто не могло меня отвадить. В пятнадцать лет я научился кроить и шить костюмы, и ещё несколько лет интриговал, боролся и льстил, пока, наконец, не получил возможность сказать реплику со сцены. С тех пор моя карьера пошла в гору – сначала маленькими шажками, потом огромными прыжками. Вернее, карьера Монтегю Уайлдвуда. Я решил, что мне нужно более заметное имя. «Тиббс» звучит… слишком похоже на портного. И моя семья была в ужасе от моего призвания. Даже когда я стал знаменитым, они не хотели связывать своё имя с порочным миром театра.

Джулиан подумал, что у родственников Тиббса были некоторые причины для такого отношения. Монтегю Уайлдвуд был не только блестящим актёром, но и записным повесой – уважаемая семья ремесленника не захотела бы признать такого человека.

Тиббс погрузился во воспоминания о сценической карьере. Джулиан слушал его с удовольствием; его интересовал театр, а Тиббс был прекрасным рассказчиком. Через некоторое время он напомнил себе, что ему следовало бы изучить жизнь Тиббса. Тот будто прочёл его мысли, потому что внезапно сказал:

- Но я думаю, что вы хотите услышать рассказы не о моём видении Мирабелла[73] – хотя оно получило признание, если вы позволите так сказать. Вы хотите узнать о Квентине и Верити. Пока я делал себе имя в Друри-Лейн, моей сестре повезло выйти за пивовара, который вскоре разбогател. У них была дочь, для которой они готовили великую судьбу. Её посылали в лучшие школы и готовили к замужеству за джентльменом. Я встречал её лишь несколько раз и считал заносчивой, скучной девчонкой. Но помните – я был скверно воспитанным актёром и ничего не знал о джентльменах.