Кто люб богам

Джулиан не появлялся на Роттен-роу уже несколько дней, и его возвращение вызвало небольшую суматоху. Он ни с кем не обсуждал несчастье с миссис Фолькленд, но все говорили об этом у него за спиной. Он испытал удовольствие от того, что узнал больше, чем рассказал, при этом, что в его рассказах не было ничего важного.

Примерно в шесть пополудни толпа начала редеть – люди спешили по домам переодеваться к ужину. Джулиан собирался сделать так же, как услышал знакомый голос:

- Мой дорогой друг! Не задержитесь ли на минуту?

Это был Феликс Пойнтер, блиставший в небесно-голубом фраке, жёлтом жилете и лиловых перчатках. Он правил элегантным кабриолетом вишнёво-красного цвета, запряжённого гнедой лошадью. Сзади ехал его «тигр» – низкорослый грум в ливрее из аметистового атласа, шёлковых чулках, напудренном парике и треуголке с серебряным галуном.

Джулиан подъехал к ним.

- Так вот ваш новый экипаж, – он весело окинул взглядом кабриолет и «тигра». – По крайней мере, вас будет видно даже в тумане.

- В этом и преимущество, – рассеянно согласился Феликс. – Я хотел сказать, что уже час пытаюсь к вам подобраться. Как миссис Фолькленд?

- Немного лучше.

- Я рад слышать это, – Феликс прикусил губу и быстро спросил. – Пройдёмся немного? Альфред присмотрит за конём.

- Конечно, если вы хочите, – Джулиан присмотрелся к другу попристальнее, но пока ничего не спросил. Спешившись, он передал поводья «тигру», что снисходительно взял на попечение обоих лошадей. Феликс поежился, когда они отошли.

- Этот парень был просто мальчишкой с конюшни ещё две недели назад, – поделился он, – но с тех пор, как я дал ему ливрею, он так задирает нос, что едва говорит со мной.

Они направились через парк к Кенсингтонским садам. Здесь не было знакомых, что могли бы помешать разговору – только няньки, дети, собаки и пара престарелых армейских офицеров на прогулке. Джулиан и Феликс явно были всем любопытны – нет сомнений, что каждый гадал, что эти два щеголя делают в столь немодной части парка. Впрочем, это место для равно подходило для того, чтобы поговорить tête-à-tête. На таком большом и открытом пространстве никто не сможет подкрасться и подслушать.

Феликс запустил руку в свои курчавые волосы, отчего они ещё больше встали дыбом.

- То, что случилось с миссис Фолькленд, ужасно. Это просто зверство. Вы знаете, кто это сделал?

- У меня много мыслей. Жаль, что не могу того же сказать о доказательствах.

- Понимаю. Но надеюсь, вы найдёте его. Я хочу сказать, подстроить такую трусливую ловушку женщине…

- Это чудовищно, я согласен. Но у этого есть и одно хорошее последствие. Когда у нас было только убийство Фолькленда, свидетели с чистой совестью могли что-то скрывать – в конце концов, никакая искренность не сможет вернуть его к жизни. Но когда жертвой жестокого преступления стала миссис Фолькленд, все, кто раньше хранил свои тайны, открывают их.