Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825
- Автор: Симбирцев Игорь
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-9524-2038-9
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825». Краткое содержание книги:
Повествование начинается со времен опричнины и продолжается описанием Тайного приказа Алексея Михайловича, Тайной канцелярии Петра I и Екатерины II, Тайной экспедиции Павла I и Особой канцелярии Александра I. Автор рассказывает о формировавших и возглавлявших их ярких и неоднозначных фигурах — Иване Грозном, Петре Толстом, коварном после-разведчике Бестужеве.
Целый год половина России полыхала в пламени пугачевского бунта, против высшей власти Российской империи впервые действовала в боевых условиях армия собственных взбунтовавшихся подданных, что означало гражданскую войну в империи. Только к осени 1774 года снятые с турецкого фронта регулярные войска и посланный во главе их полководец Александр Васильевич Суворов на Волге разгромили основную часть пугачевского войска. При отступлении Пугачев был пленен собственными приближенными из яицких казаков и выдан правительству. Начались массовые репрессии участников его движения, в дело вступила Тайная канцелярия, и появилось это самое, дело о пугачевском бунте. Официальная секретная следственная комиссия по общему расследованию пугачевского бунта заседала в Казани, и возглавлял ее работу секретарь Тайной канцелярии Иван Зряхов, специально командированный сюда из столицы; комиссия эта работала до конца 1775 года.
Пугачева везли через российские города под стражей, а затем поместили для следствия на Московском монетном дворе. Помню, как в детстве меня очень удивляло, отчего такого важного государственного подследственного не везли сразу в столицу или хотя бы не поместили по приезде в Москву в одну из тюрем, которых в старой столице России тогда уже имелось несколько. Зачем же его держали на Монетном дворе (ближе к деньгам и государственным секретам их производства), а при этапировании до Москвы оставляли под конвоем на ночлег в обычных домах губернских городов по пути следования? Так, в моем родном Симбирске Пугачева содержали в кандалах в частном доме, на месте которого сейчас стоит городской драматический театр, о чем повествовала мемориальная доска на стене здания. Я в детстве проходил мимо театра по дороге в школу (за сто лет до меня этой же дорогой и в ту же гимназию ходил симбирский гимназист Володя Ульянов, еще тогда не Ленин) и тоже удивлялся. Ведь в 1774 году в Симбирске был и укрепленный кремль, и надежная тюрьма при нем, но почему-то Пугачева посадили под арест в обычный дом в самом центре города. Только повзрослев, я понял: и по дороге в маленьких российских городках, и на Московском монетном дворе арестованного Пугачева держали в клетке для предъявления народу российскому, как в зоопарке, чтобы массы убедились, что перед ними не бывший император Петр, а мятежный безграмотный казак и дезертир.
Из-за этой тактики сыск однажды едва не потерял своего важного арестанта. В Самарской губернии в частном доме села Мосты, где оставили на ночь Пугачева, случился пожар, арестованного вывели из клетки и посадили в телегу посреди двора, при этом сам известный на весь мир полководец Суворов всю ночь караулил Пугачева. В Симбирске народ тоже валил толпами смотреть на «Петра Федоровича» в оковах. Помнится, в той самой школе, что стоит в двух шагах от места содержания Пугачева в Симбирске, нам об этом эпизоде в героической биографии Суворова предпочитали не рассказывать. Как не говорили об этом вообще в советской школе, как ни словом не поминали ту бойню войсками Суворова при штурме Варшавы в ноябре 1794 года, которая шокировала всю Европу. Советским школьникам все больше рассказывали о героизме Пугачева, значительно приукрашивая его историческую личность почти до образа идейного большевика из XVIII века и ни словом не поминая о зверствах его воинства. Говорили и о его почти идейном героизме на следствии, хотя здесь Пугачев дерзил следствию больше с отвагой обреченного, но стойкого человека, чем идейного оппозиционера.
Кстати, тот самый знаменитый диалог с присланным из столицы для первого его допроса графом Паниным (о вороненке и вороне, который еще летает) у Пугачева состоялся именно на крыльце этой обычной симбирской избы в окружении толпы собравшихся симбирян. Эту перебранку, которую Петр Панин в письме императрицы назвал затем допросом Пугачева, наблюдали десятки собравшихся здесь же на главной площади города симбирских обывателей — это им Панин показывал, что перед ними обычный дерзкий бунтовщик из черни, для чего ударил при всех Пугачева в лицо и дергал его за бороду. Вряд ли Панин был так разозлен явлением перед ним нераскаявшегося самозванца, что не сдержался с рукоприкладством, скорее всего, он изначально имел задание доказывать как можно большему количеству свидетелей, что речь идет о простом беглом казаке. Ничем другим этот нелепый допрос с мордобоем на городской площади не объяснить, это была пиаровская акция по дегероизации пугачевского образа до статуса обычного уголовного злодея. К Монетному двору в Москве смотреть на Пугачева тоже собирались массы зевак, именно отсюда Пугачева забирали для допросов специально приехавшие для расследования Степан Шешковский и его подручные.