Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825
- Автор: Симбирцев Игорь
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-9524-2038-9
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825». Краткое содержание книги:
Повествование начинается со времен опричнины и продолжается описанием Тайного приказа Алексея Михайловича, Тайной канцелярии Петра I и Екатерины II, Тайной экспедиции Павла I и Особой канцелярии Александра I. Автор рассказывает о формировавших и возглавлявших их ярких и неоднозначных фигурах — Иване Грозном, Петре Толстом, коварном после-разведчике Бестужеве.
Вина же самого Арсения Мациевича состояла в том, что он в письме императрице осудил ее наступление на права церкви и практику закрытия монастырей, в этом послании отважный священник сравнил Екатерину с римским гонителем первых христиан Юлианом Отступником, а также с самим Иудой. Ответом на «дерзкое послание» стала прибывшая команда Тайной канцелярии, арестовавшая церковного оппозиционера и доставившая его в 1763 году в тюрьму города Ревеля, где священник-бунтарь в 1772 году скончался в одиночной камере в очень жестких условиях его содержания.
Побывали во владениях Степана Шешковского и смутьян-дворянин Колычев, и сподвижники путчиста Мировича, и сторонники «княжны Таракановой», и организаторы «чумного бунта» в Москве (эпидемией воспользовались те же московские раскольники, разбивавшие церкви и убившие архиепископа Амвросия, их розыск затем и вели посланцы из Тайной канцелярии в Москве). В 1772 году сюда доставили с Дона атамана донских казаков Степана Ефремова и его соратников, возмутившихся наступлением Екатерины Великой на остатки их казацких вольностей. Вынесенный позднее Ефремову смертный приговор за попытку бунта на Дону императрица заменила ссылкой в Ревель. Следствие в отношении большинства из этих людей велось Тайной канцелярией с применением тех же проверенных силовых методов дознания.
Несмотря на очередной запрет на применение пыток по политическим делам при Екатерине Великой, подтвержденный секретной директивой императрицы в адрес Тайной канцелярии от 1774 года, фактически они продолжали применяться. И все последующие указы монархов в этом отношении, запрещая де-юре пыточное следствие и даже вводя строгую ответственность за их применение для деятелей сыска, де-факто покончить с этим явлением так и не смогли. Это, впрочем, характерно для истории политического сыска в мировом масштабе и не является только российской проблемой. Ко времени правления в России Екатерины Великой только в Англии применение пыток по политическим делам и вообще их использование было законодательно запрещено, хотя опять же фактически оно иногда имело место. В других европейских государствах официальный запрет пыток при их скрытом использовании пришелся примерно на те же годы конца XVIII века, как и в Российской империи (в 1754 году они запрещены официально в Пруссии, в 1787 году — в Австрии, в 1789 году — во Франции), а в Китае или Турции их тогда еще даже официально не запретили.
При этом есть, правда, небольшое, но существенное отличие. В тех странах, где пыточные методы политического следствия отменили раньше всех (Англия, Голландия, Франция, Швеция), и наказание за их тайное применение было более суровым, а главное — оно действительно зачастую применялось. И даже когда пытки в этих государствах Запада еще были законом разрешены, за нарушение регламента их применения не раз осуждались сами сотрудники тайного сыска. Еще в 1652 году прошел один из первых крупных процессов по такому поводу в Париже, и палачи из тайной полиции, и судебные чиновники за смерть от пыток в нарушение закона подследственного сами были осуждены к смерти и казнены. В екатерининской же России, подтвердившей запрет пыток Петром III, запрет этот оставался большей частью на бумаге. Здесь мы оказались ближе к прусско-турецкому опыту политического следствия, нежели к западноевропейскому.
По этому поводу можно еще добавить, что на годы правления Екатерины II пришлись и первые показательные процессы над особо свирепыми помещиками, убивавшими своих крепостных крестьян и организовывавшими собственные пыточные тюрьмы в поместьях. Самым известным стал процесс над московской дворянкой Дарьей Салтыковой (Салтычихой), которую в итоге осудили к смерти в 1768 году, помилованием императрицы Екатерины смертный приговор Салтыковой затем заменен пожизненным тюремным заключением в одиночной камере. Некоторых менее известных дворян за подобные дела отправили в тюрьму и в ссылку, а другим, как своему приближенному Шенину, Екатерина пригрозила участью Салтычихи, если они не закроют свои частные инквизиции в поместьях. В организации этих процессов над психически явно нездоровой Салтыковой и ее духовными собратьями принимала участие Тайная канцелярия, и это символично. И дело здесь не в человеколюбии Екатерины или, что уж совсем невероятно, Шешковского с его служаками. Здесь дело государственного принципа, своего рода незыблемый закон империи: власть и ее тайный сыск в Российской империи не терпят конкуренции в таком деле. Вести розыск и организовывать пыточное следствие имеет право только верховная власть в столице и ее политическая полиция, в частные руки это право отдавать никак нельзя. Салтычиха стала показательной жертвой этой идеи при том, что свое наказание она абсолютно заслужила.