Лекарь-воин, или Одна душа, два тела
- Автор: Nicolson Nicols, RomKo
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Лекарь-воин, или Одна душа, два тела». Краткое содержание книги:
Ответьте себе сами, прочитав нашу очередную фантастическую сказку для взрослых.
— Садись со мной рядом, — предложил Савелий Иванович, — я с нашими казаками поминаю погибших. — Правда, ни меда, ни вина предложить не могу, нет его в лагере.
— В лагере нет, а от Васьки сивухой разит, — с ехидцей произнес Осип. — Сам жрет, никому не предлагает.
— Это снадобья у меня на переваре настояны, ими раны казакам обрабатываю. Если хотите, дядька Осип, и вам в кружку налью, отведаете на вкус. Только потом долго будете животом маяться.
— Не давай ему настоянок, Василий, — смеясь, сказал старый казак Федор, — потом будет дристать под каждым кустом, воздух портить. Наваливай в миску кашу, и лопай, нам пора спать ложиться. Сразу после полуночи выступаем.
Поел овсяной каши с мясом, поблагодарил кашевара, и пошел пополнять свои лекарские запасы в сумке. Мало у меня осталось сухих трав и мха, от силы на два-три дня, и все, да и «вонючка» заканчивается, на дне маленького бочонка, чуть больше литра плещется. Надеюсь, возьмем крепость, там пошурую по домам и лавкам, найду нужные травы, уж очень сильно я поистратился в этом отношении.
Последнее время у меня были большие траты снадобий для лечения киевского гостя. Я пару дней ухаживал за раненым гостем, обрабатывал рану, перевязку обновлял, скармливал ему немного всяких укрепляющих трав, а также на свой страх и риск подсыпал успокоительных, снотворных средств, чтобы мозги у этого человека работали не очень четко и смекалка его с наблюдательностью оставались в чуть притупленном состоянии.
Заранее подготовленный к моему приходу пациент сидел, подставив спину с «чайкой» для удобного осуществления моих врачебных манипуляций. На все про все уходило минут десять. Расположившись сбоку и сзади от пациента, я споро обрабатывал и входное, и, заодно выходное отверстие раны. Швы не воспалялись, раны имели нормальное для подобного случая состояние. Чуб встревоженным тоном строго интересовался ходом заживления ран. Я, понимая его игру, бодро отвечал. Выдумывать мне ничего не надо было. Все действительно шло своим чередом, нормально. На всякий случай я каждый раз подчеркивал, что Иван Панкратович нуждается в постельном режиме, хорошем питании и тому подобное. Строго запрещается участвовать в каких-либо активных мероприятиях, учитывая угрозу расхождения швов. Иногда не возбраняется пешее перемещение из шатра в шатер. Но желательно и это минимизировать. И никакой верховой езды, Боже упаси! Швы, однако…
Атаман сделал все, как и было решено нами ранее. Я, как в воду глядел, все прошло по предполагаемому мной сценарию. После неожиданного заявления атамана Чуба об имеющемся у нас во вражеской крепости своего человека, гость вознамерился под вечер сходить в очередную разведку, но был решительно остановлен Чубом под предлогом заботы о его здоровье и ответом перед вышестоящим начальством. Скривившись, Иван Панкратович, заявил, что должен об изменении срока штурма известить ставку верховного главнокомандующего. Чуб подыграл, сказав, что это обязательно надо сделать и побыстрее.
Короче, ближе к вечеру Федоты принесли «сбитого» их «ястребками» окровавленного голубя. Не буду описывать все сложности их выхода в нужное место, маскировки и ожидания в засаде — трудно им пришлось, но кому на войне легко? Надо учитывать, что при них были птицы, которым трудно объяснить, отчего они должны сидеть в таком странном состоянии.
С голубем, радостные от осознания своей важности и результата их работы, Федоты доставили и записочку, из которой четко следовало, что сообщение адресовалось командованию османской крепости. Что и требовалось доказать! Лазутчик в наших, натруженных, казацких руках! Есть о чем мило побеседовать с представителем Киева.
Не успел улечься, позвали к атаману. Хочешь не хочешь, а идти надо. Прихватил саквояж, и потопал за посыльным.
— Василий, эта падаль не хочет мне ничего рассказывать, — возмущался Чуб, сидя в шатре. — Я к нему по-хорошему, можно сказать, со всей душой, а он меня разными погаными словами обзывает. А еще грозится, говорит, что его покровители в Киеве мне голову срубят за вероломство.
— Так, может, зря вы, батьку, напраслину на человека возвели, — подмигнул я незаметно Чубу, — Иван Панкратович хочет нам помочь, и всячески в этом старается. — Жизнью рискует добывая сведения для облегчения осады.
Чуб смотрел на меня непонимающе.