Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

Сперва спать ушли их родители. Потом Ингве и Кристин.

Мы остались вдвоем в просторной гостиной. Сидя по разные стороны стола, мы чинно беседовали, потому что никакие наши чувства — ни те, что испытывал я, ни те, что, как мне думалось, испытывала она, нельзя было ни проявлять, ни высказывать.

— А ведь я видел, как между ними это началось, — сказал я. — Мы тогда были в Виндилхютте. Жаль, ты не видела. Очень трогательно получилось.

— Да, они трогательные, — согласилась она.

— Да, — повторил я.

Да что же за ситуация такая? Сижу в доме на Трумёйе, наедине с сестрой девушки Ингве?

Ситуация как ситуация. А вот с чувствами у меня проблема.

— Ну ладно, — она зевнула, — пора спать.

— Я еще посижу, — сказал я.

— Тогда увидимся за завтраком.

— Да, спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

И, двигаясь с присущей ей изящной уверенностью, она скрылась на лестнице. Как же хорошо, что мне скоро возвращаться домой, — можно будет обо всем этом забыть.

Следующим вечером, это был мой последний вечер перед отъездом, я пошел к Ингве в отель. Он работал в ночную смену и угостил меня здоровенной пиццей. Пока он работал, я сидел за столиком в лобби и ел пиццу, а Ингве иногда подходил поболтать. Он сказал, что Сесилия и Кристин отправились в город и Кристин скоро зайдет к нему. Про Сесилию он не знал. Но она все-таки тоже пришла, и я пошел с ними, в мой последний вечер, когда через несколько часов мне предстояло возвращаться домой. Я знал, что это глупо, но наша беседа с Сесилией иссякла, мы молча шагали рука об руку, сказать нам было нечего, мы прислушивались к дыханию друг друга, глубокому и прерывистому, а потом мы обнялись и поцеловались, и еще, и еще.

— Что мы творим? — спросил я. — Разве так можно?

— Я думала об этом с того самого момента, как впервые тебя увидела, — сказала она, обхватив мою голову ладонями.

— И я, — признался я.

Обнимались мы долго.

— В последний момент, — сказала Сесилия.

— Да.

— Только ты не жалей об этом, — попросила она. — Или нет, жалей. Но скажи, если пожалеешь. Обещаешь?

— Я не буду жалеть, — сказал я. — Обещаю. Ты на следующих выходных дома?

Она кивнула.

— Можно я к тебе приеду?

Она снова кивнула, мы поцеловались в последний раз, и я ушел. По пути я обернулся. Она помахала мне. Я помахал в ответ.

Когда я зашел к Ингве за ключами, он стоял за стойкой. О случившемся я ему рассказывать не стал. Сесилия теперь моя девушка? — раздумывал я, поднимаясь в темноте, какая бывает лишь в конце лета, по крутым улицам Арендала. И если так оно и есть, не смешно ли, что наши с Ингве девушки — родные сестры? Два брата крутят роман с двумя сестрами — ведь есть в этом нечто водевильное? А не все ли мне равно? К тому же Ингве живет в Бергене, я — в Кристиансанне, и вскоре они с Кристин едут в Китай.

Я был совершенно огорошен.