Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг
- Автор: Мегорский Борис Вадимович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Яуза: Эксмо
- ISBN: 978-5-04-155522-1
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг». Краткое содержание книги:
«Чрез взятие сего города Санкт-Питербурху конечное безопасение получено» – так Петр Великий прокомментировал взятие русскими войсками Выборга в 1710 г. Всего же за продолжавшуюся 21 год войну России со Швецией насчитывается около семидесяти осадных операций, ведь захват и оборона крепостей составляли значительную часть военного дела начала XVIII столетия. Книга Бориса Мегорского посвящена этой типичной для своего времени, но малоизвестной сегодня стороне боевых действий эпохи Петра I.
При описании осадной войны автор обращает внимание на вопросы повседневности, рутинные задачи, воинские традиции и обычаи, поведение в боевой обстановке. Важное место в книге, написанной на большом массиве опубликованных и архивных источников, как отечественных, так и иностранных, уделено вовлеченному в войну мирному населению, рассказано о тактике выжженной земли, об эвакуации и сожжении городов. Яркую характеристику эпохи дают неписанные законы и обычаи войны относительно сдачи городов, ведения переговоров, соблюдения договоренностей, права добычи или практики личного плена. Выходя за рамки крепостной войны, книга повествует также о штурмах либо защите малых и полевых фортификационных сооружений. Наряду с крупными осадами и полевыми сражениями они составляли значительную долю в опыте армий-участников Северной войны 1700—1721 гг.
Ингерманландия же была землей, непосредственно за которую велась война и которую царь хотел возвратить в состав Российского государства. Поэтому тактикой разорения, примененной П. М. Апраксиным в 1702 г. на этом направлении, Петр остался недоволен. «А что по дороге разорено и вызжено, и то не зело приятно нам, о чем словесно вам говорено и в статьях положено, чтоб не трогать, а разорять или брать лутче городы, неже деревни, которые ни малого супротивления не имеют, а только своим беспокойством»[841]. Апраксин оправдывался в том смысле, что разоренные селения были малы и немногочисленны, следовательно, бесполезны для снабжения и размещения царских войск во время будущего наступления, к тому же он не хотел оставлять у себя в тылу неуничтоженные базы для неприятельских солдат и недружественного населения («латышей») [842]. Как видно, воевода следовал определенной логике исходя из своего понимания целей и задач, а также средств и способов их достижения; искомый результат был им достигнут – за кампанию 1702 г. корпус П. М. Апраксина оттеснил от границы шведские отряды генерала Крониорта, провел разведку Ижорской земли и тем подготовил захват Нотебурга[843].
Ценой достигнутого такой тактикой результата стало враждебное отношение местного населения, как «чухон», так и русских (среди последних были те, кто остался на этой земле за годы шведского владычества, и те, кто бежал через границу из России). Такие настроения людей использовалось шведской стороной для сбора разведданных в регионе[844]. «Чухна не смирны, чинят некия пакости, и отсталых стреляют, и малолюдством проезжать трудно; и русские мужики к нам неприятны, многое число беглых из Новагорода и с Валдай и ото Пскова, и добры они к шведам нежели к нам», – писал царю Шереметев из-под Копорья 24 мая 1703 г.[845]
Стоит отметить, что подобные расхождения во мнениях царя и генералов относительно методов ведения войны проявлялись не раз. Например, Финляндию русские войска начали занимать в 1712 г.; она была нужна Петру для ослабления экономики шведского королевства и как предмет для торга в будущих мирных переговорах. Исходя из этих соображений Петр в октябре 1712 г. не велел Ф. М. Апраксину разорять страну. Однако военная кампания началась еще летом, и конница князя А. И. Волконского действовала по инструкциям Апраксина, согласно которым надлежало разорить по ходу движения все мызы в 40-верстной полосе, сжечь сено и хлеб, увести с собой молодых мужчин, женщин и скот; разорение следовало прекратить лишь за 60 верст от Выборга [846]. Таким образом, до поступления особых указаний от царя войну вели привычным образом.
Какими бы ни были стратегические соображения верховного командования и воевод на местах, поведение войск в походе определялось их пониманием своих задач и прав на войне. Уже упоминалось, что «держать в узде» калмыков и татар не представлялось возможным – они, как донские и украинские казаки, действовали исходя из своего традиционного понимания войны. Редкий источник персонального происхождения показывает восприятие войны у русских воинов тех времен. Речь идет о «Летописце 1700 года» – анонимном сочинении мемуарного характера, которое по содержанию можно приписать авторству дворянина (москвича, новгородца, смоленского шляхтича либо рейтара) из конницы Б. П. Шереметева. Его летопись не только сообщает некоторые подробности нарвской осады 1700 г., не только дает нам возможность посмотреть на события глазами рядового участника, но и позволяет увидеть мировоззрение, уровень образования, представления о благочестии, манеру речи и т. п. беззвестного служилого человека, без сомнения, принадлежавшего еще к допетровской Руси.
Автор, в частности, пишет, что с началом военных действий войскам был объявлен запрет грабить местное население; для летописца такой подход был непривычен и вызывал вопрос, чем эти странные меры могут обернуться. «А как под Ругодивом стояше, тогда же ничто от немецких домов повелено взимати от хлебных и домовых припасов ни скота, ниже какова худа и мала древа казнию запрещено и весилицами в полках устрашенно, еже ничто ратным людям взимати велий страх запрещает и смертию человеки уграшает. Ни ктоже заповедь преступает, токмо всяк ся удивляет и разум мудрых размолвляет, что же сему конец являти будет?»[847].
Образцом воинского поведения летописцу служит ветхозаветное предание о том, как «храбрые первые и святые ратоборцы Моисей и Аарон, Исус Навин», уповая на божью милость, напали на язычников, захватив их города и села, перебив и поработив население. «Прежде свыше упросиша и молитвою Бога милостива себе сотвориша, ниже заповеди его преступиша, потом же Аммалика победиша; в землю обетованную приидоша, языческий грады прияша; тамо вся языки избиша; селы и веси прияша… а которых языков не избиша, тех в работу себе взяша, дровосеки и водоносы учиниша, а не достойную честь им воздаяше, понеже божие повеление исправляше, острые мечи врагов поедаше» [848]. То есть какое-либо другое отношение к врагу считалось неприемлемым, ведь меч победителя исполнял волю Всевышнего.
841
ПиБ. Т. 2. С. 78.
842
Там же. С. 389.
843
См.: Панов В. А. Поход в Ингрию П М. Апраксина. 1702 год // Чтения по военной истории. СПб., 2007. СС. 131–132.
844
См.: Базарова Т А. Сбор сведений о неприятеле русской и шведской армиями во время военных действий в Приневье (нач. XVIII в.) // Санкт-Петербург и страны Северной Европы: Материалы седьмой ежегодной научной конференции (14–16 апреля 2005 г.). СПб., 2006. СС. 48–56.
845
Шереметев Б. П Письма к государю императору Петру Великому. Ч. 1. СПб., 1778. С. 173.
846
Шкваров А. Г. Северная война (1700–1721 гг.). Донское казачество на прибалтийском театре. Хельсинки, 2009. СС. 47, 49.
847
Летописец 1700 года. С. 139.
848
Там же. С. 140.