Одиночество дипломата [сборник]

В ноябре 1943 года на заседаниях «Эврики» (кодовое название Тегеранской конференции) все отмечали уверенное поведение Сталина. Он как будто читал мысли партнеров, умело играл на их разногласиях, благодаря чему добивался своих целей. Успехи советской дипломатии были тайной почти полстолетия. Накануне встречи в Тегеране, разведка НКВД подбросила союзникам историю о том, что нацистский головорез Отто Скорцени собирается организовать покушение на членов «Большой тройки». Английское и советское посольства в Тегеране почти примыкали друг к другу, а американское находилось на окраине города. Сталин убедил Рузвельта в целях безопасности остановиться в советском посольстве. Ему отвели шикарные апартаменты, нашпигованные подслушивающей аппаратурой, где президент жил и проводил совещания, расшифровки которых немедленно ложились на стол Сталину.

В ходе тегеранской конференции стало заметно ухудшавшееся здоровье Франклина Рузвельта. К президенту все реже возвращалось его природное обаяние, он часто жаловался на головные боли и сокращал время бесед, а на официальных переговорах был рассеян, отвечал невпопад. Тем не менее, Рузвельт (уже в который раз) не взял с собой главу внешнеполитического ведомства Корделла Халла, а протоколы встреч «Большой тройки» госсекретарь получил для ознакомления через шесть месяцев после Тегерана. Курьез заключался в том, что разведка Рейха доставила иранские протоколы Гитлеру уже через три или четыре недели.

В англо-американском партнерстве все более становилось заметным доминирование военной и экономической мощи Нового Света. Рузвельт отводил потрепанной в ходе войны Британии роль «младшего союзника». Несмотря на регулярную переписку и неоднократные личные встречи, «особые отношения» Уинстона и Франклина зачастую были декорацией, скрывавшей принципиально различные военно-политические подходы. Американский президент все заметнее пренебрегал идеями «атлантической солидарности», ставя на первый план свое партнерство со Сталиным. Весьма показателен следующий эпизод. В один из дней в Тегеране Черчилль прислал Рузвельту приглашение позавтракать вместе. Президент отклонил приглашение — и в то же утро уединился со Сталиным и Молотовым. Ему хотелось беседовать с московитами без блестящего, но представлявшего ослабевшую страну Черчилля.

Английский премьер с его исключительным чувством истории понимал, что две великие новые силы пришли на смену старым европейским державам. Вскоре после Тегеранской конференции сэр Уинстон горестно заметил в узком кругу: «Я сидел с большим русским медведем по одну сторону от меня и с огромным американским бизоном по другую; между двумя этими гигантами притулился маленький английский ослик…»