Волчья песнь (ЛП)

Я видел это по тому, как Робби смущался всякий раз, слегка покраснев и опустив глаза, когда в комнату входил Келли. Келли это всегда озадачивало, но он никогда не давил на него.

Это было заметно по тому, как мы двигались все вместе. Мы не синхронизировались друг с другом. Еще нет. Но мы были на верном пути. Постепенно находили ритм, необходимую гармонию. Я и сам этого не до конца понимал, но взгляды всегда были прикованы к двери, в которую я входил, как будто они ждали меня. То же самое происходило и в отношении Джо.

Это улавливалось в том, что они говорили.

Картер говорил:

— Ты чувствуешь это, правда? Связь. Нити. У меня в жизни не было такого ощущения, Окс. У меня никогда не было такой большой стаи.

Келли говорил:

— Я не понимаю. Почему он все время так на меня смотрит? Почему он заикается каждый раз, когда я пытаюсь с ним заговорить? Я ведь ничего Робби не сделал. Я не понимаю, почему он ведет себя так странно.

Робби говорил:

— Да я без понятия, что ему сказать! Я ведь его даже не знаю толком. Всякий раз, когда я пытаюсь заговорить с ним, у меня напрочь пропадает дар речи, и… о боже, ты что, смеешься надо мной? Ты гребаный ублюдок, Окс, богом клянусь.

Джесси говорила:

— Я тут как-то решила встретиться с подружками. Мы пошли поужинать, и они смеялись над… не знаю над чем. А я в тот момент могла думать лишь о том, что их не было там, понимаешь? Их не было… у меня в голове. Как остальных. И это ощущение казалось пустотой. Окс, клянусь богом, если ты разрушил для меня возможность жить нормальной жизнью за пределами стаи, я накостыляю тебе по селезенке.

Крис говорил:

— И она это сделает. Поверь мне. Когда ей было семь, я случайно… ай, ладно, это было нарочно, прекрати бить меня, черт возьми… оставил одну из ее Барби на радиаторе. Ее лицо расплавилось и выглядело… ну, оно выглядело просто потрясающе. Джесси посчитала иначе. У меня до сих пор остался шрам на локте после того, как она напала на меня, вонзив в руку свои ногти.

Таннер говорил:

— Он другой. Гордо. Может, это просто потому, что теперь мне известно обо всей этой истории с ведьмаком. Возможно, из-за этого картина видится в ином свете. Но я не уверен, что все дело именно в этом. Он другой, понимаешь? С тех пор, как вернулся. Он… стал тише. И, может быть, более сосредоточенным. Думаю, ему нужна была стая, Окс. Я знаю, что у него были мы, но вряд ли это то же самое. Думаю, его магия нуждалась в ком-то.

Гордо говорил:

— Я не мог дышать. Когда мы ушли. Не так, как могу здесь. Не так, как когда я с тобой. Я знаю, ты понимаешь, о чем я. Знаю, мы обычно такое не… обсуждаем. Такие вещи. Типа чувств и всего такого прочего. Это не в нашем характере. Но, Окс, ты как глоток воздуха для меня. Я в жизни не хотел бросать тебя. Я просто… я… У меня была стая. И в ту ночь что-то… Я сделал то, что должен был. Или то сделала моя магия. Я связал себя с ним. С Джо. Но мне нужно, чтобы ты знал. В первую очередь я всегда оставался связан с тобой.

Рико говорил:

— Если бы пять лет назад мне сказали, что я буду в стае оборотней, где за альфу пацан вдвое младше меня, который к тому же трахается в зад с другим альфой — не смотри на меня так, Окс, ты знаешь, что это правда, — я бы спросил, что они курят и можно ли мне той же дури. Жизнь… такая странная штука. А Грин-Крик — странное место.

Элизабет говорила:

— Я вновь начала рисовать. Впервые за три года взяла кисть в руки, и это меня не испугало. О, разумеется, сама мысль о создании чего-то нового всегда пугает, но сам процесс — это катарсис. Освобождение. Не знаю, в какой фазе я сейчас нахожусь, Окс. Но сделаю все возможное, чтобы это выяснить. Возможно, зеленой. Я чувствую зеленый, Окс. Ты тоже его чувствуешь?

Джо говорил:

— Я чувствую их.

— Я чувствую их всех.

— Крошечные огоньки света.

— Мой отец учил меня, что Альфа так же силен, как и его стая.

— Окс. Окс, разве ты не видишь? Разве ты не чувствуешь этого? Наша стая сильна.

— И она может стать только сильнее. Думаю…

— Думаю, он бы гордился. Папа. Думаю, он бы гордился мной. Тобой. Нами.

Марк сказал:

— Это твое сердцебиение.