Императорский отбор для попаданки

— Не надо, — покачала я головой. — У меня их не украли. Я сама продала их, чтобы выжить. Пусть люди пользуются ими на радость.

— Быть может, дорогие сердцу вещи помогут вам вспомнить о прошлом?

— Скорее, я буду смотреть на них, мучиться любопытством и страдать, не в силах ничего вспомнить.

Над нами пикировали прибрежные птицы, и я больше смотрела на них, чем на принца.

Он вежливый, обходительный, однако мое сердце не лежало к нему. А беседа тяготила, потому что касалась щекотливой темы. А еще я знала, почему Селебрин так снисходителен к простолюдинке. Потому что у него ко мне весьма корыстный интерес.

— Ольха, — ладонь Селебрина накрыла мою руку, и я едва не вздрогнула. — Не грустите. Все будет хорошо, Элирия станет вашим родным домой.

«Или местом, где появится моя могилка…» — про себя огрызнулась я, прекрасно понимая, что для императорской семьи я представляю опасность. Мятежники, враги, да кто угодно могут использовать меня как предлог для мятежа или переворота.

— Я хочу стать вашим другом! — его пальцы чуть сжали мои.

Надо отдать должное, принц действовал осторожно, деликатно, однако… он ведь сразу понял, кто я. А Эверий увидел меня в таверне, уставшую, взлохмаченную и не захотел, чтобы я умерла… А Селебрин бы пожелал сохранить жизнь простой кухарке?

Размышляя, я загрустила и очнулась, когда Селебрин начал целовать запястье.

— Что вы? Ваше Сияние! — воскликнула и попыталась осторожно вырвать руку. Но закончилось это все тем, что Селебрин оказался ко мне ближе, чем позволяли приличия. Я запаниковала…

Вдруг из-под скамьи выпрыгнул Эверий в виде кота! Решительный, дерзкий и по сумасшедшему храбрый, он, не обращая внимания на подозрительно-удивленное лицо принца, запрыгнул ко мне на колени, зашипел и, выпустив когти, ударил принца по руке.

— Брысь! — прорычал Селебрин, досадливо скривив губы. Чтобы он не прогнал кота, я прижала котомага к груди.

— Тише! Тише! — зашептала, поглаживая котомага, чтобы он успокоился и не раскрыл себя.

Принц и маг неприязненно смотрели друг на друга.

— Бродячий кот симпатичнее вам, чем я? — в тоне принца появилось возмущение.

— Вы принц. У вас есть все, что вы можете пожелать, а он бродяга, у которого ничего нет. Он такой же, как и я! — мне пришлось проявить все обаяние, на какое только я была способна, только бы Селебрин не вышел из себя и не приказал охране избавиться от наглого, надоедливого кота.

Объяснение мое немного успокоило принца. Он сделал вид, что проникся котовьей судьбой.

— Обещаю пристроить его в надежные руки, — потянулся, чтобы погладить Эверия, но котомаг вскинул когтистую лапу и зашипел.

— Он недоверчив. И знает, что мужчинам верить нельзя, — попыталась пошутить я. Эверий повернулся и неожиданно лизнул меня в руку. Ой, что он творит! И все же с его появлением мне стало спокойнее. Нервозность и напряжение ушли, а тепло, которым со мной щедро делился котомаг, вызывало улыбку. — Возможно, ему не нравится ваш парфюм.