Об исполнении доложить
- Автор: Пеунов Вадим Константинович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Об исполнении доложить». Краткое содержание книги:
Но не было в будке мохнатого пса, не было и ключа в кармане.
«Надо проникнуть в дом».
— С чердака в кухню есть ход.
Леша Соловей снял с себя фуфайку. Парабеллум — в карман, автомат — через плечо.
Один из партизан нагнулся. Леша взобрался ему на спину, уцепился за крышу, подтянулся и… растворился во тьме.
Прижались партизаны к дверям. Слушают. Вот что-то зашелестело внутри. Это Леша Соловей поднял крючок. Хотел открыть дверь потихоньку, но она набухла и не поддавалась. Довелось приложить усилие. Мокрое дерево зачавкало.
Мгновение спустя в коридоре, ведущем на веранду, блеснул луч карманного фонарика, и кто-то испуганно заорал:
— Вас волен зи?
Сомов видел, как навстречу лучу, головой вперед, ринулся Леша Соловей, стоявший к немцу ближе всех. Он, видимо, ударил в живот перепуганного фашиста, так как тот вскрикнул от боли и выстрелил.
Двое барахтались во тьме. На них навалились еще двое. Немец был в ночной рубашке, это хоть чуть-чуть помогало ориентироваться. Николай Лаврентьевич старался нащупать и выкрутить руку с пистолетом. Но отчаяние придавало фашисту силы: он стрелял и стрелял. Кто-то из партизан ударил его по голове автоматом. Немец притих.
— Уносите! Быстро! — приказал Николай Лаврентьевич. — Мы обыщем квартиру.
Луч фонарика заметался по мебели.
«Где документы?»
В гостиной на диване кто-то только что спал: одеяло откинуто, подушка смята.
На улице поднялась стрельба. Грохнул взрыв.
— Наши с немцами!
А несгораемый шкаф густой тенью чернел в углу. Он хранил какие-то важные секреты.
— Леша! Во двор, прикрой, а я тут с сейфом разделаюсь.
— Надо уходить! — выкрикнул паренек. — Главного взяли.
— Прикрой! — гневно крикнул Сомов.
У него при себе были две гранаты. Нашел в кладовке на привычном месте веревку. Связал гранаты, прицепил их к ручке сейфа. Натянул веревку, отошел в соседнюю комнату и… дернул. Почти тут же на него опрокинулся мир. В глазах поплыло, замелькали какие-то черные точки…
О результатах этой операции я узнал на следующий день из шифровки, которую передал Истомин: «Фон Креслер взят. Укрыт надежно. Во время операции погиб Сомов. Трое раненых, один — тяжело».
Николая Лаврентьевича было жаль. Прямодушный, откровенный человек. Мне нравилась его пристрастность, его увлеченность делом.
Фон Креслера надо было срочно вывозить из партизанского района. Доктор-барон, нити от которого тянулись к центру германской разведки, был крупной птицей. И я опасался, что ради него немцы немедленно начнут большую карательную операцию.
Мы выслали самолет, но он до места назначения не добрался. Положение в карауловском отряде в это время сложилось тяжелое. Днем над районом его действий патрулировали «мессершмитты», постоянно вели воздушную разведку «рамы», как наши называли двухфюзеляжные самолеты-корректировщики.
Истомин предупредил, что немцы мобилизуют для большой карательной операции почти все полицейские силы округа.
Яковлев во время каждой связи просил самолет для пленного. Однако и второй По-2 не прибыл к месту назначения. Немцы бдительно охраняли светловское небо.
От Истомина пришло второе сообщение: «Сомов жив. Оглушенный взрывом, попал в плен».
Какая это была весть — радостная или печальная? Жив. Что ждет его впереди?
Николай Лаврентьевич воспринимал происходящее с ним, как дурной сон: хочет человек проснуться, но не может. Его обливали водой. Перевязывали голову. Куда-то несли. Те, кто проделывал это, были тенями из потустороннего мира. Он чувствовал их присутствие, слышал гортанную непонятную речь, но не видел.
Сознание возвращалось медленно и трудно. Он ощутил мокрый холодок. Долго мучил озноб: жестокий, неумолимый. Но вот начал доходить смысл слов.
— Жив! — сказал кто-то удовлетворенно. — Врача! — и добавил что-то по-немецки.
Николай Лаврентьевич открыл глаза и увидел человека в белом халате, накинутом на плечи.
— Ну, здравствуйте, уважаемый! — с нотками торжества проговорил тот. — С кем имею честь разговаривать? Уж не с самим ли товарищем Карауловым? Ничего не скажешь, операция дерзкая, смелая.
«В плену», — осознал Сомов, но острой жалости к себе не испытал.
— Надеюсь, легкая контузия не лишила вас дара речи, — напомнил о себе человек в белом халате.
У него были серые насмешливые глаза.
— Должен сразу предупредить вас, Иван Евдокимович, — заговорил он, — ваша личная судьба будет в значительной мере зависеть от судьбы одного из наших сотрудников. Надеюсь, вы понимаете, о ком я говорю?