Хайм

– А, ладно, лезь так.

Я кое-как втиснулась на свободный пятачок меж тряпьем, пластиковыми пакетами и мятыми картонными коробками.

– Тебе куда? – бодро спросил шофер, трогая с места.

Я неопределенно махнула рукой вперед.

Хозяином грузовичка оказался довольно неопрятный мужичонка с недельной щетиной и плохими зубами. Как видно, он жаждал общения, оттого и посадил меня, случайную попутчицу.

– В город, что ли?

Я кивнула.

– Что-то ты не больно разговорчивая, – разочарованно протянул он и, покопавшись в нагромождении хлама на приборном щитке, выудил оттуда сигарету. – А чего так? Скучно ведь молча.

– Мм-м… – промычала я, выразительно указывая на рот.

– Немая? – понял он. – Немая, да?

В голосе водителя звучал непонятный восторг.

Я снова кивнула. Он прихлопнул ладонью по колену от избытка чувств, взглянул на так и не зажженную сигарету и, немного поколебавшись, сунул ее обратно, в хлам. Похоже, мужичок относил немоту к разряду смертельного увечья, перед лицом которого даже курение запрещено.

– Ну так и что ж, что немая? – произнес он рассудительно. – Немые тоже люди. С немыми тоже разговаривать надо. Верно я говорю?

– Умм, – подтвердила я.

– Ну вот! – обрадовался мой собеседник. – Если хочешь знать, для меня это и вовсе не проблема. Для кого другого, может, и да, а для меня… Я по большей части только так и разговариваю. С женой то есть. Я говорю, а она молчит. Ага…

«Хорошо, когда от тебя не требуется ответа, – подумала я. – Так легко и спокойно…» Меня стало клонить в сон.

– Покемарь, покемарь, – послышалось сбоку. – Я привыкший. Всё как с женой. Я говорю, она дремлет. Мы с ней так уже… сколько?.. восемь лет с хвостиком. Ага… Она ведь у меня в больнице. Я ведь в больницу еду. А тебе в городе куда? В центр? Больница-то в центре. А я в больницу. Но если тебе куда-то… в смысле, если крюк небольшой, то могу и подбросить. Если небольшой.

Он вздохнул и замолчал.

«Отчего бы и не в больницу? – вдруг осенило меня. – В больнице и пересижу. Они-то меня на автовокзале искать будут или на станции. А я – раз! – и в больницу! Там всегда много посетителей, никто не обратит внимания. Наверняка и буфет есть, и стулья… Вот так идея!»

С меня даже сон слетел. Я благодарно покосилась на мужичонку. Вот только не следует терять бдительности. Вряд ли этот шофер намного лучше того злобного таксиста. Если копнуть, то все снаружисты одинаковы. А хлама-то сколько, черт ногу сломит…

– Восемь лет… – задумчиво проговорил водитель. – Много, а? Умножить на триста шестьдесят пять, это ж сколько будет. Много… И каждый день я там. Каждый день. Потому что она обижается, когда я пропускаю. Ага. Я за все это время четыре раза только и пропустил. Два раза драндулет мой ломался, и еще два… неважно. И каждый раз она обижалась. Ей ведь тоже непросто там, одной-то. Мне вот легче: домой заскакиваю, драндулет, попутчики вот вроде тебя… А ей? Сама подумай: всё лежишь и лежишь, это ж рехнуться можно. Ага. Другим кажется, что она ничего не чувствует, бревно бревном. Но я-то знаю: она всё слышит. Всё, каждое слово. И ждет меня. Ага.