Венедикт Ерофеев «Москва – Петушки», или The rest is silence [litres]

Числа сохраняют в «Москве – Петушках» мистическое значение и оттенок: 3 – Троица; 13 – чертова дюжина; 4 – стороны креста; далее, мотив Воскресения Лазаря: «Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Господи! уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе» (Ин. 11: 39); кроме того, 4 – число апокалипсических всадников, сеющих смерть в день Страшного суда. 40 – поминальный день, срок мистической зрелости: «И, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к нему искуситель…» (Матф. 4: 2–3). Речь идет здесь только о значениях, важных для «поэмы» и встречающихся в ней.

Сочетание библейского контекста с комическим повествованием о дне московского алкоголика значительно органичнее, чем это может показаться на первый взгляд: достаточно отдать себе отчет в количестве невольных реминисценций советского официального и официозного стиля, восходящих к Библии. Сталкивая и сочетая в повествовании эти внешне несовместимые и антагонистические культуры и традиции, Венедикт Ерофеев придает своей книге острый оксюморонный характер.

Нам предстоит проследить и установить значение библейских цитат для содержания книги, значимость отдельных библейских или евангельских сюжетов для структуры «поэмы», роль стилистической и лексической библейской мозаики для формы «Москвы – Петушков».