Электронная книга - «Свинобаза (СИ)». Краткое содержание книги:
«…Наверное, я этому поддался…»
— Чего-то ты нервный какой-то. Расслабься.
Они пролетали сквозь яркие столбы белого фонарного света. Ганс потрепал Бертольда за плечо, чтобы он отвернулся от улицы, и Бертольд посмотрел на Ганса. Скошенный лоб, длинный прямой нос, чётко очерченные губы — породистый, как будто специально создали. На фоне скромных домиков скромного Сакраменто, сидящий в тени своей хорошей машины. Это очень романтичное кино. Это делало Бертольда ещё более уязвимым, а съехавшая с плеча тёплая рука — подавно.
— Да я… Не знаю даже, — вздохнул Бертольд. Опустил голову, посмотрел на начищенные туфли, ковырнул носом край резинового коврика. — Что-то мне хуёво.
Если бы не шум — дорога, всё живое под капотом и тихо играющее радио — Ганс бы расслышал нервное придыхание. Бертольд крутил серебряное кольцо на пальце.
«…Я внушил себе, что не хочу жить честно. Не хочу ёбаную работу, не хочу видеть кислые морды в колледже, институте, ссаном офисе с видом на Капитолий. Я знаю твои грязные секреты, папа. И знаю, как тщательно ты их скрывал…»
Что там было выбито? Бертольд никогда не учил латынь.
Они выехали с жилого района на пёстрые улицы. Горящие разноцветные вывески, залитые жёлтым-жёлтым светом тротуары; всё больше напоминало дешёвый фильм про двоих, дурацкий и романтический до розовых соплей.
— Всё будет окай, — посмеялся Ганс, плавно притормозив напротив задницы чужой машины на светофоре. — По крайней мере, пока мы вместе.
«Пока мы вместе», — повторил про себя Бертольд. А потом что, звёздный покровитель? Ты богатый, Ганс Эвальд. Ограбить ломбард для тебя — развлечение, а не необходимость. Нельзя каждый раз подтягивать за собой мелкую запуганную тень, случайное знакомство из старшей школы. Нельзя просто так махнуть в Лос-Анджелес на следующий день после выпускного, бросив всё оставшееся из старой жизни. Нельзя слушать свои мимолётные импульсы. Нельзя ездить на красный, бросать бутылки в легавых и шуметь ночью.
— Ну, я надеюсь, никто не захочет превратить эту вечеринку в унылое говно, — невпопад ответили Гансу.
Первая скорость у Ганса идеально втыкалась, заметил Бертольд, наблюдая за движениями его правой руки. Красивой руки с ухоженными ногтями. И перстень с крупным изумрудом — очень яркий в свете случайного фонаря.
Или это загорелся зелёный.
«…Но я — не неизвестная мне немка с фамилией Шульц. Я — ещё и ты, мошенник Джон Диммик. Симбиоз двух противоположностей. Мне, кажется, тогда было девять. И тогда я пошёл к «Уоллмарту», чтобы тиснуть магнитолу из открытой машины…»
На перекрёстке ресторан Wendy’s сильно выделялся из окружающей серости. Там высадили пальмы, в пасмурную погоду нависающие над ним жуткими тенями. Там горел свет, и на drive-thru скопилась очередь из безликих авто. Бертольд посмотрел на одинокий ресторанчик, бывшую свою работу, и отвернулся. Никаких хороших воспоминаний, кроме ста баксов, он не оставил.
Ганс подъехал к школе. Народ тянулся, весёлый и разодетый. Тащили подарки или пакеты с каким-то праздничным барахлом.
Затрещал поднимаемый ручник. У Бертольда, почувствовал он, рассматривая блёклое серое здание кафетерия, пересохло во рту. Сухой язык перекатывался по гладкому нёбу.
«…Ты мною гордишься, отец?..»
— Бертольд? — обратился Ганс, чуть поворачиваясь в сторону. Мягко и нежно, как бывает в случае только самых дорогих людей.
— Что?
«…Или гордишься собой?..»
— Да на тебе лица нет, чувак. Я понимаю, о чём ты можешь думать, но… Всё нормально.
Он улыбнулся ровным рядом зубов, белых и нетронутых желтизной. Бертольд смотрел в глаза Ганса, медово-карие, закрытые стёклами очков, и не мог оторваться.
— Я знаю, блять. Я знаю.
«…Или тебе стыдно до тяжести собственной руки, когда она со всего маха влетала в моё лицо? Выбери честность. Выбери специальность юриста. Выбери жизнь…»
— Просто дай этому случиться.
«Я дам, — вздыхал Бертольд. — Я уже тут».
Ганс положил ладонь на шею Бертольда, погладил кончиками пальцев зализанные сзади хвосты. В машине стало жарко. Потом резко ударило в холод. А Бертольд раскрыл глаза: округлые, с крупными веками и пушистыми ресницами, и просто смотрел. Давай, делай. Будь смелым, Ганс Эвальд, каким был всегда, кем бы ты ни был или не притворялся.
Ладонь у него тёплая и мягкая. Её приятно ощущать на себе, и в груди тяжесть всех переживаний сменялась трепетанием. Бертольд облизал губы обсохшим языком. В воздухе витало что-то неправильное.
— Ганс?
И он тоже прикрыл глаза. Наклонился вперёд, свободной рукой опираясь о сидение, и сладко поцеловал Бертольда.
«…В любом случае, я не прошу извинений. До встречи в Эл-Эй, папа. Выбери что-нибудь получше пустых таблеток».
Комментарий к Сакраменто 2/2
Эпиграф к работе взят с двача. Буквально
* Madonna – Pretender, альбом 84 года
Технофилам посвящается:
Машина Бертольда – Honda Civic 83 года; Ганса – Pontiac Firebird 77
В этой и последующей главе Lincoln Town Car один и тот же, 80-х годов, только в разных цветах
«Спам» – марка консервированной ветчины
Башлять – платить
Волына – пистолет
Класть зарубу – клясться
Каталажка – изолятор
========== Эл-Эй 1/3 ==========
2.
— Что было раньше — курица или яйцо?
Встречный ветер трепал свободно лежащие волосы Ганса, пропускал сквозь них горячий воздух и уплывал куда-то за пределы резвого двухместного Z3.* В Городе Ангелов было жарко. Жарче, чем где-либо, казалось Гансу; он вытягивался, подставляя своё взмокшее тело солнцу, зачёсывал выгоревшую чёлку назад. Мост вокруг них тянулся унылой вереницей крепких тросов. Впереди маячил крупный город, небоскрёбы отражали палящее солнце.
— Я хуй его знает, — ответил Ганс, приподнимая ворот своей белой майки. — Курица, наверное?
— А нихуя. Яйцо первым было.
— Спасибо за ликбез, дядь Хью.
Дядя Хью посмеялся, перекатывая сигарету с одного уголка рта в другой. Вытер тыльной стороной ладони потный лоб, поправил съехавшие очки.
— Пока срок мотаешь и не такой хуйни начитаешься, — беззлобно ответил он. — Либо ты ниггеров ебёшь, либо тебя ниггеры ебут, либо книжки в библиотеке читаешь и не выёбываешься.
Ганс из детства запомнил его молодым мужчиной, каким-то другом отца, приставленным напарником к одному из людей деда. Такой парень, здоровый как бычара, элементом стал важным. Умеющий бросать гневные взгляды из-под невинно изогнутых бровей, Хью сам вырос отличным налётчиком. Его вырастили. Сейчас уже он выращивал щенков — в настоящих псов. Отмотал второй или третий срок — Ганс не особо знал о его делах — и возвращался к Бате, взращивать новое поколение. Верный и умный мужик. Пестрил наколками и скалился как зверь. Черноволосый, голубоглазый и сильный — идеал многих женщин.
Гансу, по крайней мере, смотреть на Хью всегда приятно.
— Я, кстати, всё-таки нашёл тебе напарника, — Ганс развалился, облокачиваясь на дверь, когда они въехали в город. — Просто сумасшедший ублюдок.
— Ты знаешь, твоего мнения большой папа Хенрик не спросит. Только моё и Хайнца. Если это коп под прикрытием, какая-нибудь сопля или просто мутный хуй — выкинут и ещё под сраку навставляют.
Хью швырнул окурок на дорогу. И добавил:
— Тебе тоже достанется.
— Он всем понравится. Я уверен. Блять, да ты его не знал лично! А я знал! Пошёл выносить со мной какой-то зассаный ломбард и даже не обосрался, — Ганс говорил, размахивая руками, и вспоминал совсем не ломбард — только тухлый выпускной. — Сейчас наверняка на дурь наёбывает кого-нибудь, отвечаю.
— Охуенно ты школу закончил.
— А то.
Новый напарник — это хорошо. И хорошо, если он превращается по итогу в полноправного ворюгу, а не отъезжает в мир иной или на нары — это дядюшка Хью уже не раз повидал. Он привык работать в паре, и за последний месяц перебрал слишком много кандидатов, да сомневались все четверо: сам Хью, Хенрик, Хайнц и Ганс — хотя последнего не спрашивали в принципе. Но Ганс, внук Отца, парнем резвым вырос. Похож на Хайнца и мордой, и хваткой: палец в рот не клади — откусит и прожуёт с костями.