Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

— Это зависит от трупного окоченения. А оно, в свою очередь, связано с целым рядом факторов, включая температуру окружающей среды. Иногда — в пределах одного часа, при иных обстоятельствах — нескольких часов.

Это никак не продвигало Мегрэ к разгадке тайны. Впрочем, комиссар и не собирался увлекаться этим делом. Он решил, что будет выступать в роли рядового француза, вынужденного, как и все остальные, следить за развитием событий по газетам — и не более того.

Сейчас он — самый обычный гражданин, а вовсе не полицейский. Единственно, что не давало ему покоя, так это мысль об ответственности за работу всей уголовной полиции, которая впервые легла на плечи Жанвье, да еще в период отпусков, когда отсутствовала по меньшей мере половина личного состава.

В первую очередь следовало бы выяснить, находился ли Жав в момент смерти жены в Каннах. Проверить это было несложно, и Жанвье должен был об этом подумать.

Вот только сам Мегрэ ничего не знал о результатах ведущегося расследования.

Ответ на свой вопрос он получил уже следующим утром, когда в восемь часов отправился за газетами. Накануне Пардоны подвезли их около полуночи к самой двери дома. Чуть позже, раздеваясь перед сном, мадам Мегрэ прошептала:

— Обещаешь, что не ринешься на службу?

— Даю тебе слово.

— Тебе уже настолько лучше! Всего три дня, и ты — совсем другой человек. Неужели из-за одной погибшей женщины ты должен растерять все то полезное, что дал тебе отдых?..

— Не будет этого.

Она успокоилась, увидев, что муж открыл буфет и достал бутылку кальвадоса.

— Последнюю капелюшку… — пробормотал он.

Мегрэ пил не потому, что нервничал, пал духом или стремился поднять настроение, наоборот — этим вечером он чувствовал себя раскрепощенным. То была последняя маленькая радость сегодняшнего дня.

Вот разве что утром он уже не стал дожидаться, стоя у окна, пока жена прибирает постель, а сразу же устремился к газетному киоску. Это не было нарушением данного обещания. Делом на бульваре Османн комиссар не занимался. Он всего-навсего вкупе с другими читателями следил за его ходом, а это отнюдь не одно и то же.

Заголовки в газетах были еще более броскими, чем накануне, и самый примечательный из них гласил: