Семь

– Ты же знаешь, что не красота мне нужна, что за ней есть нечто большее…

– Далась только она вам…

– Забыл? – Иблисов чуть повысил голос. – Забыл, зачем мы сюда приехали? Я даровал ей жизнь пятнадцать лет назад и я хочу получить свое вознаграждение.

– И стоила эта девчонка того, чтобы из озера ее вытаскивать… Так возьмите ее силой. Чего мы тут ждать будем?

– Нельзя ее силой. Под защитой она… Сам ведь видел – крестик на шее болтается. Он мне ее так просто не отдаст.

– Ну так обманом действуйте. Очаруйте, влюбите в себя – и она сама пойдет за вами.

– Ты меня слушаешь? – Иблисов устало вздохнул. – Крестик на ней! Не властен я над ней…

– Так сорвать его – и дело с концом.

– Как же ты глуп… Мефодий, признайся, что тебе просто надоело здесь.

Мефодий угрюмо промолчал, пряча лицо в складках штор.

– Что, – Иблисов лукаво улыбнулся, зная, что как всегда догадался о правде, – местные крестьянки не такие хорошие любовницы, как городские барышни? – и тихо засмеялся. – Нет, Мефодий, я не хочу силой брать ее. Ведь ты сам знаешь, что она тем ценнее будет, если сама пойдет за мной… К тому же, в этом доме мало того, что собраны все семеро, так еще и от меня пытаются изо всех сил скрыть одну тайну, которую я уже почти разгадал, так что мы задержимся. Я хочу развлечься.

– И дался вам этот графский сынок, – Мефодий вздохнул.

Но Иблисов не ответил ему, лишь хитро взглянул на него – Мефодий слишком давно у него на службе, так что уже научился понимать своего хозяина с полуслова, и потому молча удалился.

***

Иблисов, скача на гнедом коне, приближался к дому Якубова. После того, как он поговорил с Мефодием, то заснуть так и не смог – ноги занесли его в конюшню и весь вечер он гонял своего Буцефала по территории поместья графа. Когда небо начало светлеть и первые лучи солнца стали несмело ощупывать просыпающуюся землю, то он повернул к дому.

Недавно проснувшийся и потому зевающий граф Илья Михайлович уже стоял возле ступеней и ждал, когда ему подведут коня. Молодой Петр стоял подле своего отца и хмуро глядел на подъезжающего к ним Иблисова; он явно был не рад его присутствию. Рядом с ними стоял Фоменков.

– А, вижу, ты уже проснулся, друг мой, – произнес Якубов, увидев своего друга. – Утренние прогулки – это весьма полезно для здоровья! Кстати, о здоровье… А где же доктор Фьерте?

– Не помню, чтоб ты его приглашал, – Виктор Сергеевич пожал плечами.

В этот момент из дома вышла Надя в темно-красном сарафане и, держа что-то в руках, быстро засеменила к Петру. Иблисов проводил ее любопытным взглядом.

Остановившись рядом с Петром, Надя протянула ему перчатки, но виконт выронил одну из них. Белая перчатка упала в дорожную пыль, сразу же испачкавшись.

– Пошла прочь, – прорычал Петр, метнув на Надю, которую он посчитал виноватой в произошедшем, испепеляющий взгляд, – безрукая дура.

Иблисов видел, как судорожно вздохнула девушка, подбирая упавшую перчатку и получая за то удар плетью в бок. Одна мысль закралась ему в голову, и он решил проверить кое-что, подозвав к себе Надю.