Электронная книга - «Введение в гражданскую войну». Краткое содержание книги:
Империя воспринимает гражданскую войну не как оскорбление её величества или вызов её всемогуществу, но как обычный риск. Этим объясняется её постоянная превентивная контрреволюция, которую Империя натравливает на всё, что может случайно вызвать дыры в непрерывной биополитической ткани
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Нетрудно выявить, как в течение XVII века зарождающееся современное Государство насаждало денежную экономику и всё, что идёт вместе с ней, чтобы было с чего кормиться разрастающемуся госаппарату и бесконечным военным кампаниям. Впрочем, это делали и до нас. Но такой ракурс лишь поверхностно демонстрирует тот узел, которым связаны Государство и экономика.
Среди прочего, современное Государство проявляет тенденцию ко всё большей монополизации легитимного насилия, иными словами, делигитимации всякого насилия, кроме его собственного. Современное Государство будет служить всеобщему миротворческому движению, которое ещё с конца Средних веков держится лишь за счёт постоянной радикализации. И дело не только в том, что в ходе своей эволюции оно всё более жёстко препятствует свободной игре форм-жизни, но в том, что оно усердно работает над тем, чтобы их разбить, разорвать, извлечь из них голую жизнь – этот процесс извлечения и зовётся «цивилизацией». Каждому телу, чтобы стать политическим субъектом в лоне современного Государства, необходимо пройти обработку, которая сделает его таковым: для начала нужно откинуть в сторону все страсти как неприглядные, пристрастия как смехотворные, наклонности как несущественные, и на их место набрать себе интересов, – это, конечно, представительнее и даже может быть представлено. Таким образом, каждое тело, чтобы стать политическим субъектом, должно сперва само себя кастрировать до состояния экономического субъекта. В идеале, политический субъект будет полностью редуцирован до голоса.
Ключевая функция представления обществом самого себя – влиять на то, как каждое тело само себя представляет, и через это – на психические структуры. Таким образом, современное Государство это прежде всего создание из каждого тела атомарного Государства, наделённого вместо территориальной неприкосновенности неприкосновенностью телесной, упакованного в замкнутой целостности Я, противопоставленного «внешнему миру», равно как и обществу, бурлящему от стремлений, которые следует сдерживать, и, наконец, обязанного обращаться с другими себе подобными в духе уважения к закону, вести переговоры с другими телами на базе универсальных договоров вроде межличностно-международного права «цивилизованного» поведения. И чем больше общества перестраиваются в Государства, тем глубже в их подданных проникает экономика. Они следят за собой и за другими, контролируют свои эмоции, движения, склонности, и думают, что могут требовать того же от остальных. Они следят за тем, чтобы не расслабляться там, где это может вызвать непоправимые последствия, и устраивают себе закрытый уголок, где можно «дать себе волю». Там, в укрытии, окопавшись в собственных границах, они подсчитывают, планируют, делаясь посредниками между прошлым и будущим и связывая свою судьбу с вероятным ходом событий. Так и есть: они связывают путами сами себя и друг друга, пытаясь предотвратить любые эксцессы. Только фальшивый самоконтроль, сдерживание, самоцензура страстей, вытаскивание на поверхность сферы стыда и страха – голой жизни – устранение всяких форм-жизни и уж тем более свободной их игры.
Так мрачная и плотная угроза современного Государства примитивно, экзистенциально плодит экономику в течение всего своего пути, который можно проследить с XII века, с создания первых местных дворов. Как совершенно верно отметил Элиас, превращение воинов в придворных служит архетипическим примером такого внедрения экономики, чьи вехи прослеживаются от кодекса придворного поведения XII века до этикета Версаля, первого масштабного воплощения полностью спектакулярного[25] общества, где все взаимоотношения идут через образы, и всё это с помощью учебников по учтивости, предупредительности и хорошему тону. Насилие, а вскоре и все прочие формы непринуждённости, лежащие в основе существования средневекового рыцаря, постепенно приручаются, то есть изолируются, выводятся из обихода, признаются нелогичными, и в конце концов подавляются под действием насмешки, «нелепости», постыдности страха и страха стыда. Распространяя это внутреннее сдерживание, этот страх непринуждённости, Государство смогло создать экономический субъект и удерживать каждого в рамках своего Я, то есть своего тела, извлечь из каждой формы-жизни голую жизнь.
25
Эпитет, производный от термина Г. Дебора из работы «Общество спектакля».