Электронная книга - «Секретутка (СИ)». Краткое содержание книги:
Уже ко вторнику лихорадка последних дней отпустила. Это как отлив и прилив! Как качели: вверх и, тыдыщ, вниз! С плеч не просто гора — Джомолунгма! Хлоп, и нет высоты! Дошло до того, что в среду Сам разрешил прийти к 12.00 (правда, всё равно «не опаздывать»). А накануне выдали зарплату! Йо-хо! Первое желание: пойти и купить что-нибудь такое дорогое и бесполезное, чтобы продавцы недоверчиво спрашивали: «А вы видели цену?» Пошёл и купил - дорогу-у-у-ущие часы! Вытягиваю руку, любуюсь, пиздец, какой я идиот!
В среду же, как я только приступил к своим почётным обязанностям секретутки, в мозг поступило сразу две новости: в субботу день рождения у Рустика, я приглашён в новый клубешник «Рай», и в эту же субботу пафосный корпоратив в честь всех побед фараона в культовом ресторане «Forrest». И чёрт, я приглашен везде! Я, блядь, популярен! Однако, быть одновременно в двух местах не получится даже у меня, двуглавого цыплёнка!
Робко захожу к Марату.
— Марат Фаимович, мне нужно съездить домой в выходные…
— Съездишь в следующие!
— А если нужно в эти?
— Зачем? Мария Николаевна уехала с другом в Пятигорск.
Что? Он знает имя моей мамы? Он в курсе, где моя мама! В Пятигорске? Кавказ. Источники. Лермонтов. Как?
— Марат Фаимович… — похоже, меня повело от этой новости. Он съедает мою жизнь и моё пространство. Шеф даже соскакивает с трона, подхватывает меня под руку и усаживает на стул, как инвалида.
— Ты опять врёшь? Зачем? — охватывая мои волосы рукой, словно резинкой в старые добрые времена, говорит шеф.
— То есть удрать не получится? — бубню я.
— А куда ты хотел удрать?
— Так, в рай… — у меня, видимо, контузия, не понимаю, с кем говорю.
— И где этот рай?
— На Парижской Коммуне.
— Ммм! Не получится… рай, как-нибудь без тебя.
Мне Марат даже воды принёс.
***
Суббота. Проклятый шаббат.
Сначала «Forrest». Торжественный вход, коричневые скатерти с белыми салфетками, что-то сверхъестественное из курицы и свинины на разогрев, аперитив, фаршированные крабом оливки. Марат – уже не волчара, а светский лев, вокруг почитатели, подхалимы и мегапартнёры. Правда, их немного, смыться будет трудно, все на виду. Мне кажется, что на меня все смотрят удивленно, типа, кто этот сосунок? Фараон не опускается до общения с сосунками. Он, вельможно развалясь, в центре полукруглого диванчика выслушивает гимны в свой адрес. Подают главное блюдо, осетрина… не ем, оставляю место на пиво и чипсы в клубе. Я честно отработал час вахты в «Forrest». Успел выпить пару бокалов офигенского вина с видом знатока. И в начале осетрины, вышел, типа в туалет… Вышел совсем.
На такси до дома. Не в костюме же мне в клуб идти! Тем более я прикупил новые узкие джинсы и синий лонгслив, под который надел серебристую футболку. И на такси к друзьям!
Свобода! Мы с парнями по-простому на первом этаже тусуем. Как давно я не танцевал! Посреди огромная светящаяся сцена, на ней девочки-аниматоры с почти голыми попами, вокруг всё летает, кружит, модный ди-джей имеет мои мозги. Ребята! Я вас тааааак люблю! Мне куча комплиментов, круто выгляжу, крутые часы, нехилая компания! Почему так редко выбираюсь? Мы не разговариваем, кричим друг другу в ухо. Драм заставляет вибрировать кожу, сердце и желудок с прямой кишкой. На танцполе много девчонок! Им всегда нравилось со мной танцевать, что умею, то умею. Без понтов! Особенно хороша одна, чёрненькая, похожа на кореянку. Но дело не в чертах лица, а в пластике. Супер! Она — то, что надо, мы танцуем с ней много композиций подряд, медленнее, быстрее, совсем бешено. Я даже не знаю, как её зовут! Нимфа! В конце концов мы уже хватаемся друг за друга, начинаются пируэты и выверты. Не совсем танец, конечно! Танцуем живот к животу, её маленькие грудки иногда сладко касаются моей двухслойной тщедушной груди. Да, я знаю, что могу выделывать бёдрами, мне всегда говорили, что пора заняться танцем живота. А в лёгком подпитии, в хорошем настроении и с хорошей партнершей я — Шива Натараджа, всесилен! Я чувствую, что у нас с этой восхитительной девчонкой есть зрители, много…
Почему я не чувствовал, что нужно бежать? Почему я не разглядел только одного зрителя?
Моё время закончилось, когда сзади через живот и через грудь меня обхватили чьи-то руки. Чьи-то? Да я в первую секунду понял, чьи! И сразу понял, что не смогу уйти, уговорить, удрать! Алкоголь мешал мыслить быстро. Услышал, как Рустик прокричал Марату: «Эй, это наш чел!»
— Не ваш! Мой! — рявкнул голос над моим ухом. Я еле успевал перебирать по полу ногами, Марат меня не тащил, а буквально нёс, сквозь танцпол, сквозь кафе, к выходу, к своей машине, он на личной, на Хаммере. За нами бежал Вадик:
— Его куртка, куртка! Телефон!
Меня кинули на заднее сидение, через мгновение на меня упала моя куртка и телефон.
Я лежу, может, делать вид, что пьяный в хлам? Шеф не алкоголик, забрезгует… Может обоссаться, здесь же на кожаных креслах, опротиветь ему до тошноты? Какие ещё варианты есть? Да ни хрена нет вариантов! Ни одного. И везёт он меня, факт, не на работу. Факт, не ко мне. Едем далеко. К нему. Замок Иф.
Заезжаем. А я всё еще не придумал! Останавливаемся. А у меня нет ни одной свежей и ни одной здравой мысли.
Марат буквально за ноги вытаскивает меня из внедорожника. Всё моё сопротивление выражается в безволии и тряпочном состоянии. Драться? Царапаться? Скулить? Ни хрена не поможет! Он тащит меня внутрь дома. Экстерьер, интерьер дома, фасончик обоев или, может, фресок? Ничего не вижу! Но знаю — замок Иф! Здесь погибель моя!
Скоро меня бросают на кровать. И я, наконец, открываю глаза. Марат усаживается ко мне на бёдра, зажимая ногами, чтоб не сучил конечностями. Он залез на меня прямо в обуви. Вижу его напряженную шею, каменный с испариной лоб, опоясанные венами руки, открытые по локоть отодвинутой рубашкой. Он умело расстёгивает мне ремень и одним движением, как кожу с подгнившей рыбы, сдёргивает с меня лонгслив с футболкой. Пытаюсь увидеть его глаза, спросить, есть ли у меня надежда? Он не смотрит на меня. Никаких испытующих, многозначительных взглядов. Мельком вижу дикую ярость, жажду и решимость. Надежды нет!
— Надежды нет? — спрашиваю я.
— Никакой! — отвечает он и по-прежнему не смотрит на меня. Снимает с себя туфли, те летят куда-то в другую жизнь. Снимает белую рубашку, белую с чёрного. И чёрное на белом: рядом с моей почти голубой кожицей его бронзовая, как шоколад на плесени. У него на груди волосы, под мышками тоже, ярко коричневые соски, чёткая дуга диафрагмы… Это я не описываю, а перечисляю, ревизия. Момент для описания не тот! Составить список до конца не дали! Марат захватывает мои запястья, закидывает их наверх, за голову, и устраивается на мне, втирая в постель. По-хозяйски целует, не в губы, а именно в рот, терзает, кусает. Делает перерывы на вдох-выдох и опять погружается в мой рот. Потом лижет мои родинки, чёртовы знаки. Где же то волшебное возбуждение, которое должно прийти ко мне, упоение умелым любовником, то подрагивание и придыхание? Чёрта с два! Я бревно. И это самая удачная моя роль. Но Марату, по-моему, насрать на моё искусство перевоплощения. С губ он переходит на другие части лица, а потом и тела. Кусает, засасывает, царапает, метит, гад. Одного клейма мало, нужно десять, двадцать, сто… Вдруг его губы и руки оказываются на моих голых ногах. Когда те вдруг заголились? Куда девались джинсы? Кеды? Или я был без них?