Электронная книга - «Секретутка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Бегу!
И срываюсь, роняя стулья, я спокоен, погони не будет. Во-первых, он в шоке. Во-вторых, на теле только полотенце.
========== часть 6 ==========
Рассматриваю себя в зеркало. То, что не брутальный самец — это точно. То, что «мальчишка» — это стопудово. Зайка или кролик? Кто из них обществу полезнее? А кто вкуснее? Уши, правда, маленькие для зайки. Но вот верхняя губа вверх смотрит, бровки опять же домиком. Есть ли у заек бровки? Глаза, действительно голубые, когда-то смеющиеся. Ну и что! У половины русских — голубые… наверное. Выпятил зубы. На лошадиные не похожи, да и на заячьи тоже, мелкие какие-то. Верчу шеей. Блин, от этих железных пальцев даже синяки на подбородке. Кожа слишком бледная, да и растительность нормально не растёт, как у некоторых. Может, я из времени выпал? Выгляжу как девятиклассник! К педиатру, что ли, на приём записаться… может, посоветует что для взрослости… Кожа бледная, круги под глазами, как тени. И родинки. На них он запал, что ли? Одна прямо под правым глазом, почти на нижнем веке, как чёрная точка у Пьеро. Другая побольше, ниже на пару сантиметров, как будто две слезинки коричневые катятся. Если не улыбаться, то выражение лица из-за них трагическое. Я заломил руки и изобразил зеркалу печаль печальную, горе горькое. Артист, это точно!
Поэтому, наверное, и улыбаюсь всегда, веселюсь, чтобы грустным Пьеро не выглядеть, а то найдется Карабас Барабас по мою душу…
Хотя очевидно, что шутки не помогли, и Карабас уже приготовил свои плётки.
Улыбнулся своему отражению. Эге-гей, веселись, Веселов! Ямочки на щеках. Катька Синицина, в которую я был влюблён весь первый курс, говорила, что за них можно душу отдать. Но не отдала, врала очевидно!
Хмурюсь! Сейчас изображу хищника, стервятника! Ага, взбесившийся цыплёнок получается отлично, причём цыплёнок-табака…
И что он во мне нашёл? Добычу? Знаю, что маньяки выбирают объект чутьём, они чувствуют в человеке жертву. Вот и Маратик. Маньяк. После вчерашнего я уже понимаю, что он не просто тупо издевается надо мной и даже не мстит мне за прошлогоднюю наглость на трубе. Он меня хочет. И, видимо, давно. Ждал, когда закончу универ. Следил, загонял, подсекал, сцапал! А сейчас любуется добычей, рассматривает, откармливает.
Интересно, он сам-то как к этому относится? Думаю, что его это страшно бесит. Или пугает? Или ему по фигу - хочу и всё! Или, может, растерян? Ведь отпустил меня вчера! Экий я добренький: сейчас ещё жалеть изверга начну, сохнет, дескать, мужик по неразумному пацану, благородно не насилует… Изнасилует, даже не сомневайся! Стра-а-а-ашно!
Как теперь на работу идти? Что он скажет? Или не идти? Он же сказал: «Беги». Но после «беги» был ещё заказ меня в борделе. И он знает, что я слышал, и я понял, и я идиот! Может, поиграть с ним, потравить, губы понадувать? (и я начинаю кривляться перед зеркалом) Пусть одаривает меня, смотрит на меня, истекая слюнками… Или так! Прихожу я такой раскрасивый на работу и высокомерно смеюсь ему в лицо, язвлю, издеваюсь, типа знаю его слабое место! (кривляюсь опять)
Чёрт! О чём я думаю? Цыплёночек решил, что просто волчаре даст себя понюхать и майонезом помазать, и после этого хищник его выпустит? Если останусь, то это как бы знак ему — не боюсь и типа согласен. Не останусь — вдруг он искать будет? А найдет, так вообще убьёт. Что делать-то? Да ещё деньги эти! Понятно, что жить хочется в достатке, да и работа в принципе мне интересна…
Мои двухдневные метания пресек сам Маратик в воскресенье вечером. Он позвонил.
— Надеюсь, ты в городе?
— Да, дома, — пищит цыплёнок.
— Не сбежал, значит?
— А можно было, что ли?
— Нельзя.
— Зачем тогда спрашивать? Куда я вообще без паспорта удеру! — в цыплёнке просыпается петух.
— Я рад, что ты это понимаешь. Быть на работе завтра. И не придумывай там себе ничего.
И кладет трубку. Не придумывай! Сам-то, небось, уже всё придумал!
***
В 9.00 «принеси-подай-напечатай-сбегай-проверь» уже на месте. Причёсанный и готовый к трудовым подвигам. Марат заходит: и где там смущение в глазах? Как будто это я его заказывал, а не наоборот. Когда подаю ему кофе, он вопросительно бросает на меня взгляд:
— Что-то хочешь мне сказать?
Спросить его про парня из «Дианы». Как он, похож на меня был? И что с ним босс вытворял? Но наступаю песне на горло и пищу:
— Нет.
— Вот и молчи!
***
У шефа наклёвываются новые партнёры и новый объект, причём в соседнем городе. Работы увеличилось вдвое. Уходить домой в 19.00 — теперь неслыханная роскошь. Марат вкалывает как лошадь. Ну и я, эдакий пони, завсегда рядом.
Пятница прошла без обострения, ибо целый день шло согласование договора, необходимо было выверить акцепт на предложение немцев… Красные глаза и дрожащие от кофе руки вряд ли кого-то соблазнят.
Более того, работа продолжалась и в субботу, и в воскресение. В воскресение я к вечеру уснул за столом, подложив под голову пару регистраторов. Проснулся — за окном темно, не сразу понял, где я. Потянулся обеими руками, да так с руками наверху и застыл. Напротив меня в кресле для посетителей, оперевшись на руку, сидел Марат. Его кабинет был закрыт. Сначала я думал, что он опять рассматривает меня, но потом понял, что он тоже спит. Можно сказать, мы спали вместе.
Я тихонько вылез со своего места и подошёл к спящему фараону. Решил его рассмотреть, он же меня бесконечно рассматривает! Любопытство, блин, проснулось. А так как в помещении уже темень, подошёл к нему очень близко, нагнулся к его лицу и завидую. Всё у мужика есть: и деньги, и власть, и дело любимое, и харизма, и внешность. Лицо породистое, аристократическое, если бы только не извечная надменность. Брутал! Весь такой мужественный, сильный, хозяин жизни! Хотя, конечно, страшный, ледяной какой-то… И тут как разрыв мозга:
— Что, не нравлюсь? — это он мне с ещё закрытыми глазами сказал.
Сердце подпрыгнуло, да и я сам, конечно, тоже. Я смог только с каким-то звуком выдохнуть испуг и отскочить к столу обратно.
— Ну, так что? Как я тебе?
— Никак, — заикаюсь я.
— Не лги! Настолько противен?
— Если я скажу, что противен — вы меня убьёте, а если, скажу, что непротивен — …трахнете…
Он захохотал, вставая.
— Да ты философ! Поехали по домам! — и идёт на выход, в дверях поворачивается и говорит, сверкая глазами в темноте:
— Трахну в любом случае!
***
Уже через некоторое время я осознал, что так он мне дал последний шанс: убояться и всё-таки бежать. Но тогда я оказался непонятливым сопляком, и я пошёл за ним в машину, и я вновь пришёл на работу, и у меня вновь были какие-то планы и иллюзии… «Если Бог решает кого–то погубить, он лишает его разума». Я тогда просто не понимал, насколько он болен. Мной.
***
Всеобщее ликование: контракт заключен, немцам все понравилось, да и ещё объект сдан. Объект не какой-нибудь там, а спорткомплекс. Ай да Хабибуллин — бог рабицы и бетона! Аллилуйя!