Десять крошечных вздохов

Я скакала по комнате, как ненормальная, размахивая при этом руками, в надежде, что этот человек ненавидит Ханну Монтану также сильно, как я.

— Что ты делаешь? — прокричала растрепанная Ливи, влетая в мою комнату в мятой пижаме.

Она подскочила к моему айподу, чтобы выключить.

— Просто преподаю урок нашему соседу о том, каково это, будить меня. Он, в каком-то роде, козел.

— Ты его встречала? С чего ты решила, что это парень? — нахмурилась она.

— Потому что ни одна девушка не будет врубать это дерьмо в шесть утра, Ливи.

— О. Полагаю, в моей комнате музыки не слышно.— Она наморщила лоб, изучая смежную стену. — Это ужасно.

— Ты так думаешь? —Я приподняла бровь.— Особенно, когда я работала до 11 вечера!

Вчера была моя первая смена в Старбаксе, находящемся поблизости. Им отчаянно нужен был работник, а у меня как раз было звездное рекомендательное письмо, спасибо за него моему прошлому менеджеру, 24-летней матери мальчика по имени Джейк, влюбленного в крутую рыжую. Я была достаточно умна, чтобы мило с ним обращаться, и это окупилось.

После заминки Ливи пожала плечами и крикнула:

— Танцы! — и прибавила громкость.

Вдвоем мы прыгали по комнате, заливаясь в приступе смеха, пока кто-то не начал колотить по нашей входной двери.

Краска сползла с лица Ливи. Она, как говорится, лает, но не кусает. Я? Я не беспокоилась. Накинув свой жалкий фиолетовый домашний халат, я с напыщенным видом направилась к двери.

«Посмотрим, что он на это скажет».

Моя рука уже лежала на ручке, чтобы открыть дверь, когда Ливи решительно прошептала:

— Стой!

Я остановилась и обернулась к ней. Ливи махала указательным пальцем, прямо как раньше делала наша мама, когда ругалась.

— Помни, ты обещала! Мы договорились, что начнем здесь все заново, так? Новая жизнь? Новая Кейси?

— Ну да. И?

— И ты можешь попытаться не быть такой Снежной королевой? Попытаться быть более похожей на прежнюю Кейси? Знаешь, ту, которая не воздвигала каменные стены перед всеми, кто приближается? Кто знает, может быть, здесь у нас могут появиться друзья. Просто попробуй.

— Хочешь подружиться со стариками, Ливи? Если это проблема, могли бы и дома остаться, — прохладно сказала я.

Но ее слова жалили, словно длинная игла, вставленная прямо в мое сердце. Услышь я их от кого-либо другого, они бы отскочили от моего жесткого внешнего тефлонового покрытия. Проблема заключалась в том, что я не знала кто такая прежняя Кейси. Я не помнила ее. Я слышала, что ее глаза сияли, когда она смеялась, что у ее отца на глаза наворачивались слезы, когда она исполняла «Stairway to Heaven»[1] на фортепьяно, что она обнималась, целовалась и держалась за руки со своим парнем при каждом удобном случае.

Прежняя Кейси умерла четыре года назад, а все, что осталось, — сплошное месиво. Месиво, которое провело целый год на физической реабилитации, чтобы восстановить свое разбитое тело только для того, чтобы выйти из больницы с разрушенной душой. Месиво, которое скатилось со своими оценками в самый низ класса. Месиво, которое погрузилось в мир наркотиков и алкоголя на год, используя их как механизм совладания со стрессом. Кейси-после-аварии не плачет, не проронит ни единой слезинки. Не уверена, что она знает как. Она ни о чем не распространяется, она не выносит ощущения чьих-то рук, потому что они напоминают ей о смерти. Она не впускает людей в свою жизнь, потому что боль следует за ней по пятам. Вид пианино затуманивает рассудок до головокружения. Ее единственное утешение — выбивать все дерьмо из огромных груш в зале, пока костяшки пальцев не покраснеют, ноги не начнут кровоточить, а в теле, удерживаемом вместе бесчисленным числом металлических штифтов и спиц, не появится ощущение, что оно сейчас развалится. Я хорошо знаю Кейси-после-аварии. К лучшему или к худшему, но я уверена, что застряла с ней.