Торн [ЛП]

— Что случилось, Торн? — У парня ярко-голубые глаза, при взгляде в которые сразу понимаешь, что Кроу способен добраться до сути проблемы прежде, чем ты сам ее осознаешь. В целом, так и есть, и у меня, черт побери, огромная проблема.

— Это из-за моей новой партнерши.

Кроу хмурится.

— Она тебе не нравится?

Я качаю головой.

— Наоборот. Она нравится мне слишком сильно.

Кроу молчит какое-то время, а потом спрашивает:

— Как сильно?

— Я чувствую собственничество по отношению к ней.

Кроу резко втягивает воздух и тихо чертыхается:

— Это не хорошо, брат, ты же знаешь. Это запрещено. Если «Древо Жизни» что-то заподозрит… Ты же помнишь, что они сделали с Арроу.

Я киваю. Я хорошо помню историю шестимесячной давности. Сначала с партнершей у Арроу все шло хорошо. Но когда она забеременела от него, и «Древо Жизни» захотело ее забрать, он потерял над собой контроль и сбежал с ней за территорию. Понятия не имею, куда он собирался пойти, но история закончилась плохо. За ними послали подразделение из сектора «C» и убили Арроу. Его партнершу найти не смогли — Арроу спрятал ее. Он так и не сказал, куда. Я был тем, кто, наконец, нашел ее через несколько дней. Когда Арроу не вернулся, она, должно быть, попыталась выбраться в одиночку — невозможное для женщины! Окраины Терра-Альфы — это тропические джунгли и, кроме хищников, ядовитых фруктов и растений, наибольшая опасность в них — краулеры! У женщины не было шансов. Группа краулеров выследила ее. Они изнасиловали ее и травмировали настолько, что она умерла. Найдя ее, я смог уловить на ней двадцать различных запахов. Я со своим подразделением разыскал и убил каждого из этих проклятых мудаков-краулеров. Это был мой долг перед Арроу. Он был мне братом.

— Торн.

Я выныриваю из своих мыслей и смотрю в камеру коммуникатора, чтобы Кроу мог видеть мое лицо.

— С тобой будет то же самое, что и с Арроу. Расскажи доктору Барнер. Она заберет малышку и не проронит об этом ни слова. Ты же знаешь, эти чувства неправильные. В лучшем случае они тебя спишут, в худшем — пустят пулю в лоб.

Нас с ранних лет убеждали, что подобные чувства — генетическая патология. Если нам повезет, у нас не разовьются такие сильные чувства к партнерше. Но правда в том, что это происходит снова и снова.

— Если это неправильно, почему оно не чувствуется неправильным? И почему это происходит раз за разом, хотя генетически невозможно?

Кроу пристально смотрит на меня.

— Об этом опасно даже думать, брат.

— Я знаю.

Правда в том, что мы кое-что утаиваем от «Древа Жизни». Мы рано поняли, что крайне опасно, если они начнут воспринимать нас как угрозу. Они считают, что своими нелепыми правилами обеспечивают порядок среди нас.

Напяливать на каждую партнершу различного цвета комбинезоны, чтобы другие знали, что она — табу и относится к одному из нас. Фигня! Как будто подобные запреты что-то решают. Истина заключается в том, что мы можем общаться друг с другом при помощи обоняния на таком уровне, о котором обычные люди не имеют ни малейшего представления. Мы можем учуять запах другого мужчины на женщине, если она была в его постели. Никто не тронет женщину, которая принадлежит другому. Мы даже чувствуем, когда она нас хочет, когда боится или когда наступает подходящее время, чтобы забеременеть. Но мы держим это в тайне от «Древа Жизни». Это испугало бы ученых, узнай они, что мы чувствуем их на таком уровне, который они не могут контролировать.