Электронная книга - «Розовый я (СИ)». Краткое содержание книги:
— У тебя всё хорошо? Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— …? Н-н-норм-м-мально всё… — удивился я. Отец хмыкнул и закрыл за собой дверь.
Я отправился чистить зубы. И вот там, в ванной, я понял, что имел в виду отец. На моих губах, подбородке, щеке следы крови. Следы ночного Янкиного поцелуя. Бли-и-ин! Что папка обо мне подумает? И тут же мысль: а сам что ты об этом думаешь? Вообще, это нормально, что ты сам вчера выделывал? Не Ян же начал эти домогательства!
Пошёл на кухню, наварил макароны, натёр в них кучу сыра, кинул туда же укроп и сырое яйцо, перемешал — моё любимое варево готово. Для завтрака сойдёт. Зарядил кофеварку. Намочил полотенце, пополз к Яну.
— Привет! Как оно? — фальшиво-весело начал я.
— Оно проснулось! — фальшиво-радостно продолжил он.
— М-м-м? Переходим к водным процедурам! — голосом диктора провозгласил я.
— Как это, право, ново! А что вы процедурить будете? — манерно поднимая брови, тоненько спросил розовый.
— Постараюсь ничего нового не процедурить.
И типа я весь такой феерично-игручий и развесёлый, тряся мокрым полотенцем, заскочил на кровать, помня при этом, что в его руке иголка от системы, и уселся сверху на бёдра пациента. Ян не справился-таки, удивился:
— Нифига себе доктора пошли?!
Я наклонился и осторожно стал протирать лицо и шею. Сегодня без излишеств! Закончив, я всё-таки поцеловал его, но очень коротко и в нос. Сохраняя близкую дистанцию от Янкиного лица, тут же вспыхнувшего красным сиянием, я серьёзно спросил:
— Мы тебе губу порвали?
— Да, — выдохнул он.
— Я не хотел… губу…
— Да?
— Можно тебя попросить? Не надевай больше кольца на брови и губы.
— А волшебное слово?
— Пли-и-из!
— Уж-ж-жасное произношение!
— А так? — И я тихонечко прикоснулся губами к его губам.
— Уже лучше.
— Теперь буду тебя кормить своей любимой едой, — слезая с него, заявил я.
— Даже боюсь представить чем.
Я поймал себя на мысли, что наши поцелуи и поцелуйчики стали уже какими-то привычными, как у семейной парочки. Кормил я его прямо из кастрюли и в той же позиции, сидя на парне. Так действительно было удобнее. И приятнее… Потом я и сам ел, не слезая с Яна.
Розовому мой завтрак понравился. Но пить из моих рук он всё же отказался, кофе выдул и левой рукой. Потом мне пришло в голову с ним заниматься химией, так как алгебра для сотрясения мозга — не айс. Сидя рядом по-турецки, я махал руками. Воплощение многорукого Брахмы и греческого оратора, лично знакомого с Бутлеровым и Менделеевым. Ян послушно внимал и даже задавал вопросы. Он мне позже сказал, что в Швейцарии, где он лечился, химию совсем не преподавали, а математика там была уровня класса так седьмого, поэтому он мало что понимал в лицее.
— А история? А литература? Это вряд ли в Швейцарии преподавали?
— А это сам, интересно же…
— Что может быть интересного?
И Ян меня стал убеждать. Он даже стихи читал, наизусть! Я ни черта в этой лирике не понял, понял только, что я твердолобый боксёр: тонкие материи не для меня — всю романтику на ринге выбили.
Да, первый раз мы с ним так долго разговаривали. Без мата. Чудеса!
Потом был туалет (в этот раз без чудес). Потом я убрал систему, измерил давление, отзвонился отцу. Прибежала Машка — накормил и отправил мелкую в музыкалку. Ян заснул.
Часа в два позвонили парни, и я спустился во двор.
— Дароф! Ты чё, болеешь?
— Не-а, с розовым сижу.
— В смысле?
— В смысле, что у него сотрясение мозга. Батя, чтобы до полиции не доводить, меня обязал отрабатывать… — А самому-то мне как-то противненько от своего независимого и циничного тона. Парни челюсть отвесили. Я им рассказал без излишних эмоций и подробностей про драку с дебилами в подворотне. И ещё рассказал про родителей Яна.
— Ни хрена себе! — Муха вытаращил глаза, он так-то добрый парень. — Это ему тринадцать лет было, в полной сознанке был, когда всё случилось.
— А убийц-то нашли? — заинтересовался Дюха.
— Да не знаю я ничего, думаю в Инет зайти, порыться в давних уголовных сводках…
— Я у отца спрошу, — предложил Дюха. — По-любому дело было громкое, даже если он его не вёл, то слышал.
У Дюхи отец работал следователем в прокуратуре, правда с какой специализацией, не ясно.
— Я и думаю, что шрамы — ну очень странные на животе! — подключился Кот.
— Ты же решил, что он гермафродит! Шутник.
— Так кто ж знал! Извиняться перед ним не буду.
— Да больно-то ему нужны твои извинения!
— Миха, а ты с ним друганом сейчас будешь?
— Н-н-не знаю… Так-то он вроде ничего, нормальный, как выяснилось… Розовый только.
— Это сублимация от психологической травмы, — неожиданно выдал Муха.
— Чё?
— Ну, защита от мира такая…
— Муха, да ты умён, однако! Писихолог! — мы заржали.
— Думаю, что розовость лечится другим цветом! — поддержал ржач Муха.
— Я придумаю, как от розовости его вылечить, — самоуверенно заявил я.
Парни ушли, я тоже отправился на тренировку. Приплёлся домой уставший, уже в пять. Нужно укол розовому делать, я время, блин, проворонил.
Захожу в квартиру — запах жареной картошки. Отец, что ли, дома? Раздеваюсь и на кухню. Этот малиновый Ихтиандр стоит в «ушах», в трусах и в фартуке на голое тело и жарит картошку на большой сковороде. Просто секси! На столе уже готовенький салат расположился в глубокой тарелке и почищенная селёдка из банки. Полюбовался им с минуту. Однако нужно спасать репутацию доктора! Подхожу, тихонько трогая за плечо. Ян вздрагивает, поворачивается и… улыбается МНЕ. Всё, пиздец! Тут я точно понял, что влюбился в него, я струхнул… Начал заикаться и блеять, когда он снял наушники:
— Я-ян! Т-ты должен л-л-ежать. И это… тебе н-нельзя музыку г-громко слушать, короче, это… как его, иди уже в комнату. Я… это, д-дожарю. Ну и, типа ещё того, укол нужно сделать… Уф!
— Проблемы с речью?
— Н-нет, ну… да. И-иди уже!
— Тебя в секции ударили по голове?
— Д-да… вообще-то н-нет. Иди в кровать! Щас Машка придёт, а ты тут в этом…
— В фартуке?
— Ну и в нём тоже, вали в комнату!
— Ладно, ты только не волнуйся так, а то заикой останешься на всю жись!
Он снял фартук и выскользнул из кухни, вручив мне лопатку — мешать картошку. У меня есть время прийти в себя. Дышу. Думаю о сегодняшней тренировке. Блин, он мне улыбнулся! Потом думаю о том, что послезавтра пойду в школу. Блин, у него такие тоненькие косточки на ключицах! Думаю о том, что по физике лабораторная грозит. Блин, почему у него зрачков-то не видно? Вспоминаю, что завтра Светуля приезжает. Блин, почему он всегда в напульсниках, хочется взять его за запястья. Думаю, что у отца скоро день рождения. Блин, а когда день рождения у Яночки? Что я ему подарю? Кому? Ну так Яночке же… А-а-а-а-а! (Это я про себя кричу.)
Собираюсь, решительно иду к любимой заднице (эк меня прихватило!).
— Гони свой зад! Я уколов не боюсь, если надо — уколюсь!
— Доктор, вы в возбуждении, мне страшно.
— Страшно, это когда без возбуждения.
— Бедная, бедная моя задница!
— И что, она тебе отвечает? Поворачивайся уже!
Действую уже не очень целомудренно. Почти полностью снимаю боксёры, ставлю укол в другую ягодицу. На вчерашнем месте, кстати, синяк — не такой уж я профи! Напоследок процедуры шлёпаю его по заднице. И тут же слышу, как Ян хохочет: