Чан Кайши

Слов нет, коммунисты действительно творили беззакония: жгли дома более или менее зажиточных крестьян, захватывали их имущество и даже убивали тех, кого считали «помещиками» и «кулаками». Но офицеры и солдаты Чана тоже не были похожи на христианских миссионеров. Скорее — на инквизиторов, огнем и мечом уничтожавших «ересь». Так что вряд ли у Чана, привыкшего к насилию, от коммунистического беспредела на самом деле сжималось сердце и волосы вставали дыбом. Тем более что и волос-то на голове у него не было: как мы помним, он брил голову.

В конце концов, в ходе пятого карательного похода Чан стал достигать своей цели. Как вспоминал впоследствии китайский коммунист Ян Сун, Чан «во время 5-го похода был умнее нас, он учел весь старый опыт». Истекая кровью и проигрывая одно сражение за другим, Красная армия Китая отступала вглубь Центрального советского района. К лету 1934 года она оказалась в критической ситуации. «Опасное положение в ЦСР… — сообщил 2 июня в Москву Эверт. — Нет надежды, что в ближайшее время еще удастся добиться коренного изменения в нашу пользу… Наши потери огромны. Дезертирство растет». Сталин отправил «китайским товарищам» 200 тысяч рублей (по курсу того времени — около 150 тысяч китайских долларов). Большего он сделать не мог.

В октябре 1934 года отряды китайской Центральной Красной армии начали прорыв блокады и в самом начале ноября вышли в южную Хунань. Общая их численность на тот момент составляла чуть более 86 тысяч человек. Цель похода не была продумана до конца. Хотелось только одного: вырваться из котла. Радиосвязь с Исполкомом Коминтерна отсутствовала. Не было сообщения и с другими советскими районами, и о том, что там происходило, никто не знал. Более или менее ясным было одно: надо двигаться в западном направлении, в пограничную область на стыке провинций Гуаней — Хунань — Гуйчжоу, где, по сведениям коммунистов, «не было вражеских укреплений». Маршрут был выбран довольно точно: по районам компактного проживания пришлых людей (хакка), которые, естественно, приветствовали красноармейцев как своих освободителей. Гоминьдановские войска, ведшие параллельное преследование, не рискнули атаковать главные силы красных. Они опасались восстания хаккского населения.

Вынудив красных уйти на запад, Чан ослабил напряженность в Восточном и Юго-Восточном Китае. Более того, преследуя войска КПК, его армия наконец-то начала де-факто подчинять Нанкину отдаленные районы, до того контролировавшиеся центральной властью лишь номинально. Войдя, например, в Гуйчжоу, войска Чана тут же сместили местного губернатора, а Чан, лично прибыв в столицу провинции, город Гуйян, заставил его улететь в Нанкин. Вместо него он назначил одного из своих генералов. «Таким образом, — вспоминает генерал Ли Цзунжэнь, — продвигаясь на запад, коммунисты… сделали так, что Гуйчжоу перешла в его <Чана> руки». В середине декабря 1934 года Чан, прилетев в столицу Сычуани Чэнду, сменил и губернатора этой провинции, правда, на этот раз назначив на его место одного из местных милитаристов, генерала Лю Сяна, изо всех сил демонстрировавшего ему свою преданность. Это было ошибкой: Лю Сян вскоре начнет устанавливать в Сычуани свои порядки.