Становление Гитлера. Сотворение нациста
- Автор: Вебер Томас
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Claus Ltd, St Ives. Plc
- ISBN: 978-0-19-966462-7
- Переводчик: Борис Львович Кузьмин
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Становление Гитлера. Сотворение нациста». Краткое содержание книги:
В книге «Становление Гитлера» (Becoming Hitler) Томас Вебер продолжает с того места, где он остановился в своей предыдущей книге «Первая война Гитлера» (Hitler's First War), снимая слои мифов и фальсификаций в собственном повествовании Гитлера, чтобы рассказать реальную историю политизации и радикализации Гитлера в Мюнхене после Первой мировой войны. Это захватывающий рассказ о том, как неуклюжий безработный одиночка с практически неразличимыми качествами лидера и неустойчивыми политическими идеями превратился в харизматичного, уверенного в себе, ожесточённо антисемитского вождя с подходом к политике по принципу «всё или ничего», с которым мир вскоре станет трагически знакомым. Вебер ясно показывает, что картина полностью сформировавшегося политического вождя, какую Гитлер изобразил в Mein Kampf, довольно далека реальности. В начале 1919 года идеи и предпочтения Гитлера были все еще весьма неясными и большей частью неопределенными, и они продолжали изменяться до 1923 года.
Подтверждением возникновения Гитлера стал провалившийся путч Людендорфа в ноябре 1923 года и последовавший за ним судебный процесс Людендорфа. В то время, как инициаторы и зачинатели политической сцены Мюнхена в ходе судебного процесса старались всю вину свалить на Гитлера, тому была предоставлена блестящая возможность поместить себя в центре внимания, превращая то, что было «процессом Людендорфа», в «процесс Гитлера».
С этого времени он больше не будет просто локальным баварским политическим лидером. Отныне он станет выставлять себя в качестве потенциального «спасителя нации». В последовавшие за судебным процессом месяцы Гитлер укрепил этот миф написанием Mein Kampf в своей комфортабельной тюремной камере. Его годы трансформации были теперь позади. Его годы в качестве Фюрера должны были вскоре прийти.
Эта книга — научное исследование немецкого историка Томаса Вебера — в оригинале снабжена множеством ссылок на библиографические источники, как и подобает серьёзному труду. В данном переводе ссылки на источники опущены и добавлено несколько примечаний переводчика.
Гитлер также использовал идею, популяризованную Хьюстоном Стюартом Чемберленом, что в случае Германии и других тевтонских наций для обеспечения свободной и независимой жизни тевтонская нация нуждается в движении вперёд как «чистая раса» — основанная по существу не на биологической реальности, но такая, что ещё нуждается в формировании через действие самосоздания. Неотъемлемой логикой требования Чемберлена было то, что только гений будет способен осуществить последнее. Более того, помещая себя в традицию гения, Гитлер — каковы бы ни были его истинные намерения — помещал себя в наследие того, как гении воспринимались. Это может объяснить, как люди, которые не были радикальными антисемитами, могли всё же очаровываться Гитлером и поддерживать его, весьма подобно тому, как они восхищались Чемберленом и чествовали его как гения, в то же время не принимая всерьёз некоторые из его доводов.
Одной из причин, почему Чемберлен был настолько успешен как автор, было то, что от гения ожидали, что он будет enfant terrible. Он говорил множество возмутительных вещей в своей книге, которые, в глазах многих, не отвлекали от её предположительно оригинальной и позитивной сути. Например, Теодор Рузвельт в обзоре «Основ» Чемберлена резко возражал антисемитизму автора и тем не менее отметил, как много мир может узнать от Чемберлена о состоянии мира и о будущем тевтонских наций. Это была та традиция рассматривать гениев как блестящих и созидательных дилетантов, что станет прокладывать дорогу к тому, как многие люди будут реагировать на Гитлера в предстоящие годы. Люди верили, что гении в процессе создания чего-то нового могут время от времени быть увлечены, в результате чего они могут говорить вещи, которые не следует воспринимать серьёзно или буквально, и это не должно отвлекать от сути их творения.
Независимо от того, когда точно Гитлер начал видеть себя как гения, он обыгрывал в 1920 году свои речи, придерживаясь ожиданий того, как действовал бы новый гениальный вождь, представляя себя скорее как художника-ставшего-политиком, нежели как профессионального политика или лидера, рождённого с привилегиями.
В этом Гитлер использовал намёк от Вагнера, своего любимого мастера всех времён. В действительности артистическое влияние, которое оказывал Вагнер на презентации Гитлера, было гораздо более важным, чем воздействие его политических идей на мышление Гитлера. Например, концепции антисемитизма у Гитлера и у Вагнера были более различающимися, чем они были схожими. Не углубляясь в антисемитизм Вагнера, Гитлер предпочитал вдохновляться тем, как ставились оперы Вагнера, которые он посещал так часто, как мог. Оперы ставились как артистические синтетические произведения, Gesamtkunstwerke, объединявшие во взаимодействии звук, образ, слово и пространство для создания спектаклей, полных очаровывающей гармонии. В конечном счёте Гитлер станет сотрудничать с архитекторами, художниками света, кинорежиссёрами и многими другими для создания спектаклей, увековеченных в фильмах Лени Рифеншталь о партийном съезде в Нюрнберге 1934 года и об Олимпийских играх 1936 года, которые содержат такие эффекты, как слияние образа и голоса Гитлера, постановку десятков тысяч сторонников перед ним и использование световых куполов. Пока же Гитлер ставил свои речи как устные постановки. Это было необычно в визуальном мире католической Южной Баварии с её местными традициями представлений, в центре которых были изображения Святого Семейства и святых, как на фасадах барочных зданий, так и в церквях. До лета 1923 года Гитлер непреклонно отказывался фотографироваться.
Со своим предпочтением слова перед образом в его ранние годы, равно как и с запретом изображений (Bilderverbot), Гитлер отталкивался от протестантской традиции, идущей от Реформации и разрушения большей части интерьера прежних католических церквей. Культ гения также в основе своей был протестантским явлением. Но речи Гитлера не были эквивалентом искренних проповедей в протестантских церквях, лишённых почти всех орнаментов. Скорее, они были устными спектаклями, в которых в местах совершения действа произносились речи, по всему городу расклеивались плакаты, оповещающие о событиях, и вся атмосфера, в которой они происходили, были столь же важны, как сам голос Гитлера. Другими словами, несмотря на свой Bilderverbot, Гитлер быстро овладел использованием визуальной образности для поддержки и улучшения своих устных представлений.