Становление Гитлера. Сотворение нациста
- Автор: Вебер Томас
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Claus Ltd, St Ives. Plc
- ISBN: 978-0-19-966462-7
- Переводчик: Борис Львович Кузьмин
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Становление Гитлера. Сотворение нациста». Краткое содержание книги:
В книге «Становление Гитлера» (Becoming Hitler) Томас Вебер продолжает с того места, где он остановился в своей предыдущей книге «Первая война Гитлера» (Hitler's First War), снимая слои мифов и фальсификаций в собственном повествовании Гитлера, чтобы рассказать реальную историю политизации и радикализации Гитлера в Мюнхене после Первой мировой войны. Это захватывающий рассказ о том, как неуклюжий безработный одиночка с практически неразличимыми качествами лидера и неустойчивыми политическими идеями превратился в харизматичного, уверенного в себе, ожесточённо антисемитского вождя с подходом к политике по принципу «всё или ничего», с которым мир вскоре станет трагически знакомым. Вебер ясно показывает, что картина полностью сформировавшегося политического вождя, какую Гитлер изобразил в Mein Kampf, довольно далека реальности. В начале 1919 года идеи и предпочтения Гитлера были все еще весьма неясными и большей частью неопределенными, и они продолжали изменяться до 1923 года.
Подтверждением возникновения Гитлера стал провалившийся путч Людендорфа в ноябре 1923 года и последовавший за ним судебный процесс Людендорфа. В то время, как инициаторы и зачинатели политической сцены Мюнхена в ходе судебного процесса старались всю вину свалить на Гитлера, тому была предоставлена блестящая возможность поместить себя в центре внимания, превращая то, что было «процессом Людендорфа», в «процесс Гитлера».
С этого времени он больше не будет просто локальным баварским политическим лидером. Отныне он станет выставлять себя в качестве потенциального «спасителя нации». В последовавшие за судебным процессом месяцы Гитлер укрепил этот миф написанием Mein Kampf в своей комфортабельной тюремной камере. Его годы трансформации были теперь позади. Его годы в качестве Фюрера должны были вскоре прийти.
Эта книга — научное исследование немецкого историка Томаса Вебера — в оригинале снабжена множеством ссылок на библиографические источники, как и подобает серьёзному труду. В данном переводе ссылки на источники опущены и добавлено несколько примечаний переводчика.
Сказав это, будет справедливо предположить, что отеческий наставник Гитлера Дитрих Экарт поддержал того в том, чтобы видеть себя гением. Кумир Экарта Отто Вайнингер создал противопоставление между гением и евреями, рассматривая «гения» как высшее выражение мужественности и не-материального мира, при этом видя евреев как чистейшую форму женственности. Для Экарта целью гения было очистить мир от предположительно вредного влияния иудаизма.
Трудно установить точную дату, когда Адольф Гитлер начал рассматривать себя как гения, или представлять себя таковым. Провозгласить открыто «Я гений» сделало бы его источником насмешек. Такое заявление было бы также менее эффективно, чем оставить это его пропагандистам — описывать его как «гения».
Он начал обсуждение этого вопроса в речи уже 17 апреля 1920 года, когда заявил: «Что нам нужно — это диктатор, который также является гением, если мы вообще хотим снова подняться в мире». Только гораздо позже он открыто отметит, что рассматривает себя как этого гения. Например, в Mein Kampf он раз за разом ссылается на гения таким образом, что это явно подразумевается — он говорит о себе. Далее, в 1943 году он заметит одному из своих секретарей, что причина, по которой он решил не иметь детей, было то, что жизнь для детей гениев всегда была трудной.
Вполне правдоподобно, что когда Гитлер произносил свою речь 17 апреля, он видел себя готовящим почву для кого-то другого, кто бы это ни был. Однако, даже более правдоподобно и вероятно, что через само действие призвания гения для спасения Германии Гитлер понял, что вождём и диктатором может и должен быть он сам.
Вся суть гения в том, что те, кто обладают этими качествами, не являются общепризнанными фигурами, но возникают как будто бы из ниоткуда. 17 апреля Гитлер явно не говорил о вышестоящей личности, долженствующей стать спасителем Германии. Более того, он сам обладал всеми характеристиками, которые люди обычно ассоциируют с гениями: он был человек без родословной и без высокой степени формального образования, в душе человек искусства, но имеющий страсть к политике. Он желал не имитировать и восстановить потерянный и разрушенный мир, но создать совершенно новую, непобедимую Германию, которая будет противостоять ударам по своей системе во все будущие времена. Подобным образом он представлял себя как независимого, энергичного мыслителя. Он предпочитал вещать людям, нежели чем говорить с людьми, и рассматривать политику не как совещательную деятельность, но как акт представления — вкратце, скорее провозглашать, чем вовлекать.
В самом деле, с того времени, как он вступил в DAP/NSDAP, Гитлер старался изо всех сил сделать так, чтобы ни его партия, ни он сам не играли вторую скрипку для кого бы то ни было. Будь это в его борьбе с первым национальным председателем DAP Харрером или в его отказе в слиянии с другими группами на протяжении 1920 года, Гитлер ясно дал понять, что он твёрдо верил в то, что DAP/NSDAP должна скорее вести, чем быть ведомой. Так что сложно представить то, как Гитлер стал бы воспринимать себя как просто приглашающего кого-то ещё, когда он призывал гения спасти Германию, поскольку гении могли прийти только снизу, поскольку он не позволял DAP/NSDAP быть второй в любой другой группе, и поскольку он обладал всеми характеристиками, какие люди обычно ассоциировали с гением в то время.
Трудно сказать, призвал ли сначала Гитлер гения и диктатора для спасения Германии, и только лишь делая это, осознал, что он в действительности говорит о ком-то подобном ему; или же он сначала понял, что он удовлетворяет всем критериям гения, и затем использовал это понимание как инструмент подогнать ситуацию под себя. Подобным же образом невозможно сказать, искренне ли Гитлер начал верить, что он был гением (хотя последующие примеры поведения подтвердили бы, что это было так), или же он начал демонстрировать себя в качестве гения только по тактическим соображениям. В любом случае, ранняя заявка Гитлером на роль гения и диктатора предполагает, что его высказанная цель — быть пропагандистом для новой Германии — была необходимой уловкой в то время, когда заявление о том, что он сам может быть этим гением, стала бы выглядеть нелепой.