Я очень хочу отомстить …

— Поняли, шеф! — тут же послышался ответ. И оба со всех ног бросились выполнять поручение босса.

— Ну? — снова взглянув на пленника, спросил помощник Мозолевского. — Откуда у тебя в сумке два боевых пистолета и личные вещи моего брата? Нет, конечно, приближённо я понимаю, какую роль ты сумел сыграть во всей этой истории… Ты тот самый незнакомец с сорок вторым размером ноги, следы которого были обнаружены нашими экспертами на месте смерти Страшнова. Заметь, я не спрашиваю, а констатирую факт. То, что чуть раньше этого иуды там был застрелен мой родной брат, полиция не знает. Но мы — то с тобой отлично осведомлены, что произошло на том пустыре?!

Гаврилов, постепенно заводя себя, сам того не желая, резко встал с кресла, на котором сидел. Его взгляд с новой силой запылал от вновь проснувшейся ненависти к предполагаемому убийце родного брата. В голове снова ожила, казалось, совсем нелепая мысль… А не этот ли парень в тот роковой вечер нажал на курок пистолета и убил Стаса? Ведь Страшнов, возможно, был на тот момент уже не в состоянии прицельно выстрелить. Он уже был смертельно ранен и чуть позже умер от потери крови…

— Если виновен в смерти моего брата, тебя ничто не спасёт, — слова, словно приговор, резали тишину комнаты. — Ты только можешь сейчас немного облегчить свой конец. Сознайся, ведь в тот вечер, когда Страшнов был уже при смерти, ты выстрелил в Стаса?

Понимая, что его жизнь в эту минуту не стоила и гроша, Влад всё же не позволил себе снизойти до мольбы к этому страшному человеку. Он прекрасно понимал, что в данный момент всё равно не смог бы доказать Гаврилову, что именно Страшнов перед тем, как умереть, успел выстрелить в своего преследователя.

— Это сделал не я, — ответил парень, смело глядя в глаза противнику. — А вещи оказались в моей сумке только потому, что забрал их из карманов одежды вашего брата, когда Страшнов застелил его. И чтобы я убедился, что он произвёл выстрел не в случайного прохожего, сказал мне обыскать тело убитого. Я знаю, что всё равно не оставите нас в живых. Но повторяю, моя совесть чиста. И прошу вас только об одном, пощадите хотя бы девушку и пацана. Они ни в чём не виноваты.

Гаврилов, обогнув угол стола, на котором вперемешку лежал ворох всевозможных вещей, медленно вытащил из своей кобуры уже стрелявший в этой комнате пистолет.

— А ну пошёл к выходу! — махнув стволом, приказал он юноше. — Ты умрёшь, но не в этой комнате. Хочу сделать это на глазах твоих друзей…

Владислав, понимая, что у него здесь нет никаких шансов противостоять хорошо вооружённому противнику, всё же сделал попытку, словно оступившись, сдвинуться ближе к столу. Туда, где лежали оба пистолета, добытые им ещё в доме у озера.

— Даже не думай об этом, — остановил парня Гаврилов, наводя ствол прямо в лоб пленнику. — А ну — ка давай подальше от стола и быстро на выход!