Я очень хочу отомстить …

Гаврилов презрительно улыбнулся и, крикнув второго помощника, попросил принести из машины свою дорожную сумку.

— Конечно, получишь всё, что причитается. Я слов на ветер не бросаю. И сможешь забрать всю сумму, когда я увижу, что ты и правда выполнил задание.

Сурен, встревожено глянув на бесстрастное лицо шефа, не на шутку засуетился.

— Олег Арсеньевич! — пробасил кавказец, придвигаясь потихоньку к столу и показывая на кейс указательным пальцем правой руки. — Так вот же эти документы, они тут! Я лично всё проверил…

Гаврилов, смерив презрительным взглядом высокую фигуру бригадира, кивнул на кейс.

— Ну так открывай. Посмотрим, что за бумаги ты мне привёз.

Торопясь выполнить приказ, Сурен сделал оставшиеся два шага до стола и, подхватив кейс, быстро расстегнул на нём замок. Затем, повернув портфель к Гаврилову, широко его распахнул.

Олег Арсеньевич, жадно бросив взгляд на содержимое кейса, несколько секунд, казалось, не двигался вообще. Создалось ощущение, что его хватил удар…

Не имея возможности видеть набитый бумагами портфель из — за его открытой лицевой стороны, кавказец в выжидании замер, совсем не понимая ошарашенной реакции своего босса.

— Ну, Олег Арсеньевич? — проговорил бригадир заискивающе. — Эти же документы мы искали?

Гаврилов, оторвав пристальный взгляд от содержимого портфеля, наклонил голову и, зло прищурившись на кавказца, ударом ноги по столу заставил кейс подскочить и опрокинуться. Содержимое вывалилось, открываясь взгляду кавказца.

Кинув взгляд чёрных как смоль глаз на стол, Сурен, не веря тому, что видит, прыгнул вперёд, чтобы убедиться, что это не сон…

На столе бесформенной кучей лежала увесистая стопка детских альбомов для рисования, игровая приставка с наушниками и пачка фломастеров…

— Что это, э! — вырвалось, у оглушённого увиденным кавказца. — Что это?

Но получить ответ на свой вопрос он так и не успел.

В комнату вошёл охранник, бережно внося сумку шефа с деньгами. Но увидев на столе непонятную кучу всевозможного детского барахла, в выжидании застыл прямо у входа, не зная, что делать дальше.

— Шеф, — наконец тихо проговорил он, обращаясь к своему боссу. — Вот ваша сумка.

Гаврилов, наконец очнувшись от шока, поднялся с кресла. Вид его был страшен. И без того хищные черты лица заострились в свете уходящего солнца, не обещая окружающим ничего хорошего.

— А скажи мне, дорогой Суренчик, за что я должен вручить тебе двести тысяч? За вот эту приставку? Или за чудесные альбомы для рисования?

На того, к кому были обращены слова, было больно смотреть. Сурен, всё ещё не веря своим глазам, беспрестанно вороша содержимое кейса и не находя там нужных вещей, наконец беспомощно оторвался от портфеля и, опустив голову, застыл без движения.

— Ну же, Суренчик! — снова раздался голос начальника охраны. — Вон и награду тебе уже принесли.

Охранник, принёсший сумку с деньгами, наконец, понял, что всё происходящее сейчас в комнате совсем не то, чего ожидал его хозяин. Он быстро убрал сумку за спину и выхватил из — за пояса пистолет. Было видно, что он готов ко всему и без промедления пустит в ход своё оружие, если того потребует ситуация.