Пилигрим 4 [СИ, черновик]

Глава 25

Порубежник

Десяток воев. На всех русский доспех. Кони высокие, статные. Все вместе это однозначно указывало на то, что видит он не степняков. Оптика у него не чета той, что была в начале. А потому и приближение и картинка вполне на уровне.

Спасибо интернету, и почерпнутым знаниям. Оно конечно помойка, но среди всевозможного шлака, полезного там ой как немало. Не сказать, что Михаилу удалось полностью избавиться от расплывающейся по окружности каемки. Но она стала куда тоньше, и не так мешает обзору. Главное же, он разобрался как можно изменять кратность, и сумел применить это на практике в своей мастерской га заставе.

Михаил опустил подзорную трубу и глянул на скачущий по степи отряд невооруженным взглядом. Километра два, не больше. Направляются аккурат к переходу через топкий ручей с отвесными берегами. Десятку Романова туда гораздо ближе. Тем более, что неизвестные как раз перешли с рыси на шаг.

Вообще-то ему нет необходимости отправляться в разъезды лично. Боярин он или погулять вышел. Но он предпочитал все же участвовать в патрулировании границы. Это способствует повышению авторитета среди молодых дружинников. Тут и ветераны-то заморачиваются таким обстоятельством как личной храбростью и бойцовскими качествами своего командира. Так что уж говорить о парнях, у которых все через край.

Оно ведь как. За кружкой пива воины не только своими подвигами бахвалятся. Но и о сюзерене о своем не забывают. Лихость, мастерство и разумность боярина являются неизменными составляющими гордости дружинников. Служить трусу, неумехе и глупцу радости мало. Вот и катается Михаил раз в месяц в патрулях. В этот раз выбор пал на десяток Добролюба.

Уж год как здоровяк женился на Ксении. А два месяца назад она разрешилась от бремени крепким мальчуганом. К чести товарищей никто ни словом, ни косым взглядом не намекнул на ее прошлое и тот факт, что был ее полюбовником. Все отнеслись к его выбору с уважением.

Было дело, еще в Пограничном, Зван набил морду одному княжескому дружиннику, повторившему сплетню о том, что вдова была близка с князем Матвеем. Бил крепко. Хорошо, что не насмерть. Но вира все одно прилетела знатная. Романов предложил было своему десятнику деньги на выплату, но тот отказался брать деньги от кого бы то ни было. Сам набедокурил, сам и ответил своим же рублем.

— Ну и что ты об этом скажешь, друже? — поинтересовался Михаил у десятника.

— По всему получается возвращаются из степи. Да едут особо не таясь. Даже дозоры на увалы не отправляют. Опять же, уверено тянут к переходу, а значит дорогу знают, — опуская свою подзорную трубу, ответил десятник.

— Так может соседи?

— Не. У боярина Топоркова вои все больше в кольчуге. Ламелляр только у семерых, включая его самого, — помянул он соседа с востока. — У Камышинского только он сам, — не забыл и о том, что на западе. — Здесь же десяток, все как на подбор.