Пилигрим 4 [СИ, черновик]

— Хорошо, — воодушевленно произнес Никифор, тряхнул зажатой в руке бумагой, и умчался выполнять поручение.

— Михайло Романович… — начал было Феодосий.

— Он взрослый муж. И пора бы ему выходить из под опеки родителей и старшего брата, — подняв руку, оборвал его боярин. — У тебя вопросы еще есть, Феодосий?

— Нет.

— Вот и ладно.

Покинув подворье мастерской Михаил направился в сторону интерната. Обещал навестить Первушу и Анюту, благо у них занятия уже закончились, и посещения в эти часы разрешены. А по дорогое завернул на торжище прикупить гостинцев. Вообще-то они с Ксенией не баловали их своим вниманием, чтобы дети не привыкали к постоянной опеке. Ведь впереди долгая разлука. Но иногда можно.

Подойдя к лавке где торговали разной выпечкой Романов сразу же сделал хозяйке кассу, скупив весь ее товар, который она сложила в предоставленный мешок. Угощать только своих он посчитал неправильным. Пусть порадуют и друзей с подружками. В принципе, в интернате кормили хорошо. В выходные и праздничные дни воспитанникам перепадало и по пирогу с разной начинкой. Но как ни крути, а это казенщина. Так-то, когда со стороны, оно всегда вкуснее.

— Слушай люд пограничный, — раздался зычный голос на лобном месте.

Новшество Михаила, получившее распространение и в других городах. Здесь озвучивали все важные новости, а потом еще и на высоком парапете прикрепляли соответствующие бумаги. Неграмотных в Пограничном практически не было. Если только из пришлых, что уже были взрослыми. Дети все в обязательном порядке получали как минимум начальное образование.

Глашатай прокричал призыв на четыре стороны, используя рупор. Благодаря этому нехитрому приспособлению его было слышно до самых отдаленных уголков большой площади. Заслышав призыв многие потянулись за новостями. Кто-то остался с товаром, делегировав соседей, пообещав присмотреть и за их добром.

Подошел к глашатаю и Михаил. Нужно же быть в курсе новостей. Оно лучше самому услышать, чем потом пользоваться слухами испорченного телефона.

— Сего дня, пятнадцатого травеня*, в Софийском соборе стольного града Киева, был венчан на великое княжение помазанник божий великий князь всея Руси Рюрикович Всеволод Мстиславич.

*Травень — май.

О как! Заданным курсом идете товарищи! Все согласно заветов Мономаха, и их совместным с Михаилом задумкам. Титул сына Владимира должен был звучать как великий князь всея Руси. И за годы правления Мстислава народ попривык к такой формулировке. Внуку же предстояло стать еще и помазанником божьим. Теперь в процесс укоренения великокняжеского рода активно включится церковь.