От сессии до сессии

— Ну, положим, трудно испугаться того, кто приходит с улыбкой до ушей и полными руками подарков, да ещё ваяет всяких там Чучундриков из всего, что под руку подвернётся. Уж по этой части наши девочки мастерицы, сама знаешь. Они и растолковали, как могли, почему невозможно найти в лесу зимой цветы, что это вообще — зима, и подснежники в частности. А главное, что такое снег, откуда он берётся и зачем, собственно, нужен. И ещё ответили на несколько миллионов вопросов. Нам всем пришлось несладко с этими вопросами, Ива, особенно погоднику, которого мы со Стражами долго уговаривали на учебный показ времён года. Так что я теперь намерен немного на тебе отыграться. Безумно устал отвечать и хочу поделиться грузом. Но сперва у нас с тобой впереди небольшое теоретическое и практическое занятие.

Я с интересом поворачиваюсь к нему.

— Да? На какую же тему?

— На тему, для тебя теперь очень актуальную: «Как во время оборота сохранить одежду и обувь, а потом благополучно вернуть».

От радости я готова завизжать, как девчонка. Однако, сдержавшись, уточняю чинно:

— Мы будем оборачиваться?

— Совершенно верно, милая. И помни, что подобные познавательные лекции без практики — пустое сотрясение воздуха. Слушай, внимай и делай, как я.

…Ходить, ступая четырьмя могучими лапами по упругому ковру прошлогодней листвы, изрядно присыпанной нынешней, оказалось восхитительно. Медвежье тело, несмотря на габариты, движется легко, изящно, а главное — абсолютно бесшумно. Ни сучок под лапищей не треснет, ни кочка, будто ты не мишка, а кошка. Внутреннее чутьё докладывает: вот тут шагать аккуратнее и шире, а здесь просеменить, сюда не наступать вообще, а туточки как раз спокойно шествовать… И так далее. Сперва я пыталась контролировать сей процесс, хотя бы интереса ради, анализировать; но едва не запуталась в собственных ногах и руках. Или у медведей рук нет, одни ноги? Как вообще правильно? В общем, едва не увязла в конечностях. Но огромный чёрный волчище, мой надёжный спутник и по совместительству педагог, нахально напомнил известную притчу о сороконожке, которая в недобрый час задумалась, с той ли ноги ползёт, и ничем хорошим её самокопание не кончилось. Поэтому я, махнув… хм… пусть будет лапой… на опыты и аналитику, предоставила матушке-природе и инстинктам делать своё дело, оставив для меня, любимой, наслаждение прогулкой, запахами и яркими красками.

Кстати о красках. Их спектр отнюдь не чёрно-белый, а, напротив, расширенный. Не шесть цветов, как принято считать у японцев, не традиционных семь, перечисленных в культовой скороговорке об охотниках и фазанах[1], а полновесная художественная палитра со множеством оттенков. Не знаю, каким уж зрением пресловутая мать-природа наградила настоящих медведей Гайи, но вот Дар оборотничества здесь содержал в себе некую изюминку: глаза оборотня оставались почти человеческими, с тем же цветом радужки, но видели при этом куда острее.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​