Освобождение [ЛП]

Когда я опускаюсь перед ним на колени, его ладонь крепко сжимает мое горло, не давая мне к нему приблизиться. Не ослабляя хватки, Дэймон отводит от меня свои полные муки глаза.

— Возможно, я нахожусь в самом опасном месте, где когда-либо был, с преступниками, которые готовы выпотрошить меня живьем.

Если он думает, что его слова меня заводят, то очень ошибается. Мое либидо тает, словно сдувшийся воздушный шар.

Он сильнее сжимает пальцы у меня на шее, физически передавая мне свое отчаяние.

— У меня голова идет кругом, и все же один твой вид приносит мне радость. Удовлетворение, — Дэймон отчётливо произносит каждое слово так, будто они — полная противоположность своему значению. Будто этот факт полностью выводит его из равновесия.

Когда он встречается со мной взглядом, его хватка немного ослабевает.

— Айви, обещай мне, что не наделаешь глупостей. Потому как, мне кажется, что привести тебя сюда было самым идиотским из совершенных мною поступков, и, если с тобой что-нибудь случится..., — внезапно в его глазах появляется ярость, холодная тьма, от которой у меня покалывает кожа. — Бог никогда не простит мне того, что я тогда сделаю. В этом мире у меня осталась только ты.

Мне хочется остаться равнодушной к его словам, улыбаться им, опасаясь, что как только они проникнут мне под кожу, я познаю огромную боль. Но это уже в прошлом. С ним я зашла так далеко от своей зоны комфорта, что даже не могу признаться в том, что влюбилась в него.

Пульсирующий висок — это мои зарождающиеся слёзы, которые он уже чувствует, и когда они снова вырываются наружу, мы без слов понимаем причину. Еще сильнее сжав мне горло, Дэймон толкает меня на кровать и, пригвоздив к матрасу, устраивается между моих бедер. Он входит в меня одним резким толчком, без жалости и лишних предисловий. Его лицо краснеет от ярости, на шее вздуваются вены, и он душит меня так, словно предпочел бы убить меня сам, чем смотреть, как я умру от руки кого-то другого.

Легко скользя внутри меня, его член растягивает и наполняет мою плоть, пока я упиваюсь нашим грехом. Запрокинув голову, я закрываю глаза и ловлю ртом воздух, которого он меня лишил. С каждым головокружительным толчком его члена у меня пульсируют легкие, моля о капле кислорода.

— Я не позволю другому мужчине прикоснуться к тебе, — цедит он сквозь стиснутые зубы, и я гадаю, кого он сейчас видит — меня или мужчин, которые умрут от его рук.

Часть меня жаждет развеять его обеспокоенность, но большая часть обезумела от нехватки воздуха и приближающейся кульминации.

В глазах начинают мерцать искры, в сознание, словно яд, просачивается чернота, готовясь меня поглотить, но от напряжения в мышцах и от пульсации в самом низу живота я выгибаюсь к нему, извиваясь в поисках кислорода и скорейшей разрядки.

В одно мгновение мир у меня в глазах взрывается, и вспышка ослепительного света озаряется прохладным глотком свежего воздуха, наполнившего мои легкие.