Подземелья Лондона

— Признаюсь, все это меня поразило, — сказал Сент-Ив. — Каковы же ваши мотивы, если не материальная выгода?

— Мой единственный мотив — познание, сэр. Как я сказал всего минуту назад, я восходитель. Мои цели на вершине, и я пользуюсь любыми подручными средствами, чтобы совершить свое восхождение…

Дверь открылась — на этот раз для Джимми, который кивнул и встал у двери. В руке у подручного Клингхаймера был пистолет, и смотрел этот тип на Сент-Ива с отвращением.

— Ага! — воскликнул мистер Клингхаймер, — похоже, доктор Пиви заканчивает свою работу. Не пройдете ли вы со мной в театр, профессор? Полагаю, вы увидите некоторые поразительные вещи.

Клингхаймер поднялся и покинул комнату. Джимми зашел за спину Сент-Иву, и втроем они отправились в анатомический театр, где было тепло до духоты. Сент-Ив увидел огромную железную печь, шириной в три фута и длиной в восемь, которая издавала низкое гудение; она и производила тот дым, что шел из замеченной Сент-Ивом трубы. Массивный патрубок соединял печь с трубой.

От зрелища жуткой печи Сент-Ива отвлек вид Клары Райт, привязанной к стулу. Голова девочки упала на грудь, словно ее усыпили эфиром. Рядом располагалась стойка на колесиках. С ее вершины свисало нечто, напоминавшее видом свиной мочевой пузырь, соединенный трубкой с шприцем, закрепленным на ее руке. Доктор Пиви трудился над конструкцией, прилаживая механизмы, похожие на насосы, которые перекачивали жидкость из пузыря в инжектор.

— Клара и я вступаем в брак, я вам уже говорил, профессор, — прошептал Клингхаймер. — Брак в высочайшем смысле этого слова. Она, как видите, должным образом облачена в подвенечное платье, сшитое из отличного английского — макклсфилдского[36] — шелка. Согласитесь, платье искусно в своей простоте. Добиваться показной элегантности не было времени, да и в самой девушке нет ничего показного.

Сент-Ив смотрел на Клингхаймера, выискивая любые внешние признаки извращенного юмора, иронии, но не видел ничего, кроме маски самодовольства.

— Наша церемония не предполагает священника, а этот театр будет нашей скромной церковью. Моя кровь уже сейчас течет в ее венах, смешиваясь с ее собственной, а ее кровь с моей, а в смеси доза эликсира грибов — буквальное единение, понимаете? Ничего символического. Девушку усыпили и зафиксировали на стуле ради ее же блага. Иначе она могла бы навредить себе.

— Вы рискуете убить ее, — возразил Сент-Ив. — Если кровь несовместима…

— И убить себя, сэр. Мы с Кларой дважды обменялись кровью и будем продолжать обмениваться, пока не станем единым созданием — по крайней мере, в самой сути. Будь наши крови, так сказать, несовместимы, мы бы уже давно об этом узнали. В этих вопросах я, видите ли, завишу от доктора Пиви — точно так же, как Пиви зависит от Жюля Клингхаймера.