Грозовое лето
- Автор: Хамматов Яныбай Хамматович
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Виталий Сергеевич Василевский
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Грозовое лето». Краткое содержание книги:
Эти произведения в 1974 году удостоены премии на Всесоюзном конкурсе, проводимом ВЦСПС и Союзом писателей СССР на лучшее произведение художественной прозы о рабочем классе.
В романе «Грозовое лето» показаны события в Башкирии после победы Великой Октябрьской социалистической революции. Революция победила, но враги не сложили оружия. Однако идеи Советской власти, стремление к новой жизни все больше и больше овладевают широкими массами трудящихся.
— Мырдам, ты меня разорил, ты моим добром разбогател!..
Этим вечером Нигматулла жалел не обездоленного им Шарифуллу, а себя, неприкаянного, одинокого.
Рядом с пустырем надменно высились хоромы Султангали: дом как дворец хана, амбары на каменном фундаменте из бревен в три обхвата, каменный магазин… Псы за прочным забором гремят цепью, заливаются на разные голоса. Ухватистый Султангали, возвысился за считанные годы! Женился на красавице дочке старосты. Богатеет день ото дня, зажал в кулаке и свой, и соседние аулы, опутал мужиков займами, ссудами. И в это же время Нигматулла, жаждавший заграбастать все золотые прииски Южного Урала, обеднел, в бегах, страшится тени дерева, кашля прохожего. А все Загит виноват, этот предатель мусульманской веры и башкирской нации, он раскопал, казалось бы, навечно спрятанные преступления Нигматуллы и представил рапорт в Стерле, в БашЧК. Пожалуй, потому так и озлился Нигматулла на коммунистов и чекистов. Нет, пустое, он до конца воюет против советской власти оттого, что при ней не приумножит, да и не сохранит своего богатства.
Едва улица опустела, он подкрался к окну Султангали, постучал костяшками пальцев.
Хозяин вышел на крыльцо, но к калитке не пошел.
— Кто там ходит? Чего надо?
— Я, я, кустым…
Султангали узнал позднего гостя по голосу.
— Айда проходи в дом, агай!
— Держи собаку!
— Держу… — Султангали говорил не шибко приветливо.
Не спуская робкого взгляда с большой, ростом с теленка, собаки, рвущейся из рук хозяина, Нигматулла быстро проскочил в дом.
— У тебя, кустым, нету чужих?
— Откуда!
— А где килен?
— Спит в горнице, — Султангали показал на дверь в соседнюю комнату. — Разбудить?
— Нет, нет, зачем же!..
Нигматулла с упоением вдыхал устоявшийся дремотный запах зажиточного дома: пахло недавно испеченным хлебом, мясом, вероятно, из стоявшего на шестке чугуна, какими-то душистыми сушеными травами — то ли для заварки чая, то ли лекарственными.
«Умеешь ты доить советскую власть! — лязгнул зубами от зависти гость. — Если так и дальше пойдет дело, в первейшие богачи выйдешь! А я вот хожу неприкаянным. Боюсь в собственный дом зайти».
— Беда, кустым! Понимаешь? — садясь на лавку в переднем углу, простонал Нигматулла.
— Знаю.
— Кто сказал?
— Чекисты из Кэжэна приезжали. Все дома, амбары, сараи, сеновалы в ауле обыскали. И ко мне заглянули незваные посетители, шайтан бы их побрал! Тебя искали.
«Своевременно я удрал! Тогда, после ареста Загита, я и Сафуан убереглись, а теперь бы попали в западню».
— И чего говорили?
— Что могут говорить чекисты о враге коммунистов и русских? — фыркнул презрительно Султангали. — Сам подумай! В ауле порядки изменились. Гульямал наговаривает с языка Хисматуллы. И Гайзулла хромоногий нос задрал, как только выбрали председателем Совета, лезет во все щели, выслуживается! Заставил чекистов открыть клети и вывез зерно из твоих ларей: дескать, для бедных, для старцев и детей, о чем и составил акт. Лошадей и коров, грозится, твоих раздать безлошадным и бескоровным…
— Пусть осмелится, хромоногая сорока! — взвыл Нигматулла, швыряя окурок к печке и тотчас свертывая цигарку из махорки, жадно прикуривая от восковой свечи, горевшей на столе. — Твой старший братец Загит мою лавку спалил. Перед всем кантоном позорил, грязью мазал, грозил заточить в темницу. Срубили головы Хажисултану-баю и его сыновьям, теперь за меня принялись. Однако я не сдамся, сначала уничтожу Гульямал, Гайзуллу, Хисматуллу… Коммунистов кантона, Урала, Башкортостана уничтожу под корень!..
Хозяин разбудил на кухне служанку, через минуту вошла, потягиваясь, прогоняя сон, молодая круглолицая женщина с высокой грудью, от изучающего взгляда гостя смутилась, прикрыла краем платка рот и подбородок, принялась хозяйничать. Руки у нее были ловкие, сноровистые, — мигом загудел самовар, на столе появились холодное конское мясо, колбаса-казы, лепешки. Хозяин налил в деревянную чашку водки, учтиво поднес Нигматулле.
— Айда, агай, причастись! Из всех святых водиц, и мусульманских, и православных, эта вода самая живительная!
Гость не заставил себя долго уговаривать, быстро высосал, чмокая, водку, накинулся на еду, челюсти его так и ходили. После второго захода он расчувствовался: