Отец республики. Повесть о Сунь Ят-сене
- Автор: Матвеева Галина Сергеевна
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Политиздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Отец республики. Повесть о Сунь Ят-сене». Краткое содержание книги:
Художественно-документальная повесть «Отец республики» — первый самостоятельный опыт Г.Матвеевой в прозе. Герой ее — Сунь Ят-сен, китайский «революционный демократ, полный благородства и героизма», предстает перед читателем в борьбе за независимость и процветание своей родины. Друзья и враги, победы и поражения, любовь и ненависть — все, что сопутствует его мятежной жизни, вписано автором в панораму Китая конца XIX — начала XX века.
— Вот что, генерал, вы прямой наводкой стреляли по резиденции Сунь Ят-сена, того самого, кому вы сами присягали на верность! Если вам нужна еще одна невинная жертва, возьмите мою жизнь, но Ляо Чжун-кая освободите! Слышите, я требую освободить моего мужа!
— Успокойтесь, уважаемая госпожа Ляо, — торопливо проговорил Чэнь, — вы же видите, я пишу записку. Поезжайте в Шилун, привозите сюда своего Ляо и считайте, что он свободен.
Хэ Сян-нин только скользнула взглядом по протянутой записке. Рука генерала повисла в воздухе. Где-то за его спиной раздался сдавленный смешок.
— А для чего привозить сюда Ляо Чжун-кая? На расправу? Я не хочу стать вашей пособницей, генерал, ваши замашки мне хорошо известны — яд или случайный выстрел, вот что ждет его здесь.
Чэнь Цзюн-мин искоса глянул на стоявших рядом с ним офицеров: Хэ Сян-нин удивительно точно разгадала его планы. Надо было срочно исправлять положение, и он решил рискнуть. Собственно, риск этот был минимальным: Сунь Ят-сен ушел на своей канонерке в Шанхай, опасность со стороны Второй Гуандунской армии тоже миновала. Словом, подвертывался удобный случай продемонстрировать великодушие и лояльность.
— Хорошо, я докажу, что вы ошибаетесь, госпожа Ляо. — Он с достоинством повернулся к своему адъютанту. — Если Ляо действительно арестован, то эту ошибку необходимо исправить. Заготовьте приказ о его освобождении.
Губы женщины дрогнули в улыбке. Зажав в кулаке серый листок, вырванный из армейского блокнота, нетвердой походкой она направилась к выходу, вслед ей, одобрительно переговариваясь, смотрели офицеры. На пороге она оглянулась:
— Значит, я могу немедленно увезти мужа из Шилуна?
— Когда угодно, дорогая госпожа Ляо, когда угодно, — любезно подтвердил генерал, расплываясь в такой широкой и добродушной улыбке, что человеку неискушенному трудно было бы заподозрить в нем актера.
Поздно ночью супруги Ляо выехали в Шанхай к Сунь Ят-сену.
Глава пятая
СВЕЖИЕ ПОБЕГИ НА СТАРОЙ СОСНЕ
— Смотри, Вэнь, какое чудо! — Цин-лин указывала на длинный свиток, висевший в простенке между окнами.
Рисунок изображал ствол старой сосны и несколько побегов на нем. Всего два цвета — коричневый и ярко-зеленый. Вдоль свитка надпись, сделанная самим художником. «Летом, в год Кэньу, все иглы на соснах, окружавших наш домик в деревне Болото Большой Медведицы, объели насекомые. Однажды разразилась гроза с молнией и громом, она уничтожила всех насекомых. А теперь паразиты опять пожирают наши сосны. Хоть бы вновь прошла такая гроза, как в год Кэньу».
«Ци Бай-ши» — стояла подпись художника.
Сунь не мог заснуть всю ночь. Его не оставляли тяжелые мысли. Память вновь и вновь возвращала его к пережитому. Прожито более полувека, а позвольте спросить вас, господин Сунь Ят-сен, — говорил он себе, — приблизились ли вы хоть на шаг к той великой цели, которой посвятили свою жизнь? Нет! И целой вашей жизни вряд ли хватит на это. Где великий, свободный и равноправный Китай? Его нет! Где всеобщее благоденствие, которое вы, господин Сунь Ят-сен, обещали народу? Его тоже нет. Где единое государство? Его не существует. Родину, словно волчья стая, рвут на куски генералы- милитаристы. И каждый из них служит революции, покуда есть надежда заработать капитал и прорваться к власти. Исчезает надежда — и верность, преданность, простая порядочность обращаются в двурушничество и измену. Это блестяще продемонстрировал Чэнь Цзюн-мин. От такого удара в спину, который он нанес революции, не скоро оправишься. Нет, теперь совершенно очевидно, что революции нужна своя армия, которая будет воевать не за жалованье, не ради наживы, а защищая себя, свои идеалы. Это должна быть армия народа. Какое позднее прозрение! А тут еще стали доходить слухи о том, что сын его, Сунь Фо, покидая вслед за отцом Гуанчжоу, не растерялся и запустил руку в городскую кассу. И слухи эти вскоре подтвердились: в Шанхае Сунь Фо тотчас же пустился в различные финансовые сделки с англичанами, позволявшие ему туго набивать карманы, а свободное время прожигал в дорогих ресторанах и самых шикарных притонах Шанхая. Горькие плоды приносила Сунь Ят-сену жизнь…
Начинало светать. Суню захотелось выйти на воздух — грудь теснило, как будто кто-то зажал сердце в кулак. Все равно не уснуть. Тихонько, стараясь не разбудить Цин-лин, он оделся и вышел из дому, подчиняясь внезапной потребности движения. Он вышел на набережную, пошел мимо сквера с табличкой «Только для иностранцев», мимо многоэтажных зданий, облицованных розовым и серым мрамором, сверкающих зеркальным стеклом и начищенной бронзой. Какая надменная демонстрация силы и власти заокеанских монополий на его родной китайской земле!.. Багрово- красные блики от автомобильных фар на влажной мостовой. В воздухе запах гари, моря и прибитой дождем пыли. На авеню Жоффр встретилась рота английской милиции, навербованная из русских белоэмигрантов. Пронзительные сирены полицейских автомобилей. Невольно подумалось о раз: громленных ночных сходках, арестах и обысках. Но здесь, именно в этой части города, в море домов, простирающемся до самого горизонта, просыпался Шанхай металлистов и ткачей, кули и лодочников, торговцев и ремесленников — всех тех, кому нужен новый Китай.