Избранные труды по русской литературе и филологии
- Автор: Тоддес Евгений
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1062-0
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Избранные труды по русской литературе и филологии». Краткое содержание книги:
В третьей части к возвращению Киже из Сибири (Пален приказывает адъютанту: «Доложить императору, что полковник Киже измучен дорогой и скоро явится») приурочено решение Павла женить своего любимца: «Рука Павла крадется сзади Гагариной к фрейлине, щиплет. Фрейлина от неожиданности и боли кричит: „Караул!“ – и Павел объявляет: „Мы выдадим ее замуж за того, кто кричал караул, – за полковника Киже“. Хохочет». По случаю бракосочетания Киже получает генеральский чин.
В четвертой части нарастает напряжение между Павлом и Паленом и уверенность царя, что Киже – его спаситель. Происходит венчание и свадьба, после которой пьяный адъютант входит в спальню фрейлины: «„Я пришел передать немедленный приказ генералу Киже“. Фрейлина успокаивается. Адъютант лезет под одеяло». В пятой части Павел требует «немедля привести» Киже. Генералы и Пален в спальне фрейлины. Пален укладывает сапоги адъютанта на носилки и покрывает простыней. Павел с нетерпением сам является на место событий, видит под кроватью ноги адъютанта и «кричит в бешенстве: „Генерал Киже убит! Вот он“ … Адъютант выполз из-под кровати. На нем только сабля поверх белья. <…> „Ваше величество, всюду ищу генерала Киже. Чтобы не замарать мундира, я снял его“. Павел удовлетворенно кивает головой: „Вы знаете службу. Возьмите мой плащ“». Пален докладывает ему о болезни Киже. Шестая часть построена на двух параллельных действиях: похороны Киже и убийство Павла заговорщиками, среди которых адъютант. Погибающий Павел кричит: «Генерал Киже, спаси меня!» Пьяный адъютант догоняет процессию с гробом Киже и объявляет о смерти императора. «Фрейлина жмется к адъютанту. Вдруг опомнилась: „Но я выйду замуж за вас, когда вы будете полный генерал“. Адъютант ее целует: „Душа моя, я полный генерал“».
Сравнивая это краткое изложение с рассказом, можно без труда увидеть различия в составе персонажей и построении сюжета. Наиболее важное из этих различий – введение в рассказ линии Синюхаева (который сюжетно связан с Аракчеевым, как Киже с Павлом). Не углубляясь здесь в подробное рассмотрение ее, отметим, что 18-я главка написана как вариация на тему блужданий безумного Евгения в «Медном всаднике» (и как Евгений год спустя после катастрофы внезапно вспоминает случившееся, Синюхаев через год возвращается в Петербург). Кроме того, введен был Нелединский-Мелецкий, исключены внефабульные персонажи сценария – царский камердинер Кутайсов, английский посол Уитворт и др. Но и приключения вокруг Киже даны по-разному. В сценарии они образуют авантюрную комедию с плутом (Пален) и простаком-любовником (адъютант) в центре, с последовательной любовной интригой. В рассказе нет ничего этого, нет «действователей» – упразднены сами роли «умного среди дураков» и исполнителя его замыслов. Разница между умом и глупостью, хитростью и простодушием стерта – все здесь совершается само собой.
В сценарии есть персонаж, знающий все – происхождение ошибки и ее следствия, – это адъютант. В рассказе всего не знает никто: ведь адъютант здесь только реагирует на появление Киже, но откуда тот взялся, его не интересует, а писарь отключен от остальных персонажей и не может участвовать в следствиях своей ошибки. Когда в сценарии Гагарина добивается от Павла возвращения Киже из Сибири, фрейлина знает, что совершается новая ошибка, – в рассказе она об этом не догадывается, потому что «по быстроте любовного случая» офицер не успел сообщить ей своего имени. В первом случае Пален, адъютант, фрейлина преследуют свои цели, во втором – интересы и цели персонажей призрачны. Любовник фрейлины, соединения с которым она добивается, так и не появляется в рассказе, что контрастирует с ходом сюжета в сценарии. «Действующих лиц» в рассказе нет, каждый из них представляет собой некое подобие Киже.
Но наиболее специфическое качество рассказа заключается в том, что анекдот трактован в нем (согласно вводной главке журнального текста) «как слово из той эпохи», – Киже понимается как словесный знак павловского времени. Таково, по мысли Тынянова, должно было быть в данном случае отличие литературного текста от фильма. Поэтому в рассказе выдвинуто на первый план сопоставление и столкновение слова и реальности. Для писаря и Синюхаева слова приказа «имели не смысл, не значение, а собственную жизнь и власть». В сценарии перед столом писаря висит список формул, которыми пользуются в официальных бумагах, но эта деталь никак не влияет на сюжет. В рассказе же обыграны знаменитые павловские запреты на слова: нарушение их в одной из бумаг помогает рождению Киже в другой. Замечательно, что писарь не только «допустил нелепое написание», но и сделал орфографическую ошибку, так что «сомнительная жизнь» подпоручика начинается с того, что Павел исправляет эту ошибку, «вставив преогромный ер».