Испытание бессмертием

"Лучше бы я упросила Квентина", – с досадой на саму себя подумала Можаева.

– Валя, а что у вас за отношения с Морисом? – вдруг спросил бывший Великий колдун, с не меньшим интересом изучавший встречных девушек, чем они его.

– А что? – сразу же насторожилась рыжая.

– Он зол на тебя и подозревает в том, что ты заодно с квентиновским шпионом, – молодой человек прямо взглянул на свою спутницу. – Если он скажет об этом Квентину и они станут копать, и если окажется, что они правы… Ты не выйдешь из общества. Вся твоя изобретательность тебе не поможет.

– Ты обещал мне помочь в этом случае, – сухо напомнила Можаева.

– Так это правда? Ты знаешь, кто шпион?

– Нет.

– Ты лжешь.

Девушка промолчала. Они как раз дошли до безлюдной остановки и остановились, ожидая автобус.

– Я не буду просить тебя выдать его мне. И не буду заставлять. Но рано или поздно тебе придется сделать выбор между ними и нами. Те, кого ты в этот раз предашь, уже не простят тебя. И я разговариваю с тобой сейчас только потому, что хочу, чтобы ты осталась с нами.

В зеленых Валькиных глазах промелькнуло удивление, но она опять ничего не ответила Винтеру.

"Неужели… я все-таки нужна ему?"

До дома Можаевой добрались за двадцать минут. Родители девушки уже поджидали "парочку" и несказанно обрадовались, увидев у себя на пороге прилично одетую дочь в компании с представительным молодым человеком располагающей наружности. Сразу было видно, что Валя пошла в маму. Та была высокой красивой хорошо сохранившейся женщиной, в джинсах и футболке со спины походившей на девушку. Отец был жизнерадостным мужчиной с густой темноволосой шевелюрой и светло-серыми глазами. Он был слегка полноват, но крепок. Как и следовало ожидать, Джулиан им понравился. Он попробовал всю мамину стряпню и, как водится, все похвалил; он обсудил с папой машины, политику и бестолковую книжку какого-то новомодного писателя, которую, конечно, не читал, но о которой успел чисто случайно узнать вчера вечером, когда в менее дружеской обстановке сканировал мысли Оуэна; он восторгался их дочерью как редкостным бриллиантом, незаслуженно попавшим к нему в руки, – и к концу вечера "купил" Валькиных родителей с потрохами. Сама Валька была спокойна и счастлива: от нее больше ничего не требовалось, и она подъедала из вазочки виноград, чтобы иметь благовидный предлог не участвовать в разговоре и не мешать складному вранью колдуна.