Фиктивный отбор

— Гадалка оказалась права, — ответила я, все еще не в силах осознать, что избежала смерти.

— О чем ты, Лири?

— Помнишь, в Ристорде я ходила к гадалке? Она сказала, что мне угрожает смерть. Сначала я подумала, что она имеет в виду покушения на тебя, но когда я увидела эту девушку, у меня появились сомнения.

— Лири, я не знаю, чем заслужил тебя. Ты столько раз спасала мне жизнь, а я… Если бы ты выпила эликсир… Богиня помоги… — В голосе его было столько му́ки, что у меня защемило сердце.

— А ты спас меня, Ардвальд, — отстранившись, сказала я, глядя в его глаза, на дне которых светились любовь, нежность и страх за меня. — Ты открыл мне то, кем я должна быть по праву рождения. Ты спас мою сестру. Ты нашел моего настоящего отца. Не преуменьшай свои заслуги. Лучше поцелуй меня.

— Нет, Лири, нельзя, — с сожалением покачал головой Ардвальд. — В кубке был эликсир силы, без него нельзя. Я не могу допустить, чтобы… — он осекся, не договорив.

Я коснулась щеки альфы рукой.

— Твои предыдущие фиалы были отравлены, Ардвальд. Ненависть и зависть Райлы погубили их, а не ты. А мне эликсир не нужен. — Мои пальцы опустились ниже, пробежались по шее альфы, а потом скользнули ему на грудь. Я распустила завязки на его белой свадебной сорочке. — Я волчица. Ты сам так сказал. Это наша брачная ночь, и я хочу провести ее со своим супругом.

— Ты удивительная, — проникновенно сказал Ардвальд.

— Так докажи это, — улыбнулась я, потянув его в сторону кровати.

Мое белое платье, расшитое серебристыми цветами, полетело на пол, из волос посыпались цветы гортензии, а я льнула к Ардвальду всем телом, всем своим существом, мечтая слиться с ним, стать единым целым, отдать себя и принадлежать ему. И он не заставил ждать.

Перина кровати оказалась мягкой, но еще мягче были губы Ардвальда, скользившие по моему дрожавшему телу.

— Лири… моя… — шептал он между поцелуями.

— Я готова, Ардвальд… сейчас… — выдохнула я, и он внял призыву. Тугая волна плотного жара его силы затопила меня, когда мы слились. Я зажмурилась от удовольствия, когда огонь тугой пламенной волной побежал по коже.

— Прими часть меня, Лири, — тихо сказал Ардвальд, совсем как тогда, во время испытания в святилище. Повинуясь его голосу, я распахнула невидимую дверь в сознании и не закрывала ее до тех пор, пока весь жар не ушел, растворившись.

Мы не спали до утра. Мне казалось, что Ардвальд боится засыпать. Но все обошлось. Я выжила. И знала, что мы все сделали верно.

— Как ты себя чувствуешь? — в который раз спросил Ардвальд.

— Прекрасно. — Я потерлась носом о его плечо. — А ты?

— Опустошенным, — со смехом ответил он. — Безумно приятное чувство.

Нам не дали понежиться в постели. Раздался громкий стук в дверь, и Ардвальд, сыпля проклятиями и призывая на голову стучавшего всевозможные беды, пошел открывать. Я лишь посмеивалась над его гневом. За дверьми оказался смущенный стражник. Извинившись, он передал альфе два срочных письма.