Крепость Бреслау [Festung Breslau]

— Зло часто превращается в добро в руках Бога, — ответила она. — Гнерлих меня ненавидел, но все еще чувствовал передо мной страх. Он мог меня жестоко мучить, но все равно, даже как комендант, был моим дворецким Гансом, а я его госпожой. Я думаю, что он любил меня на свой преступный манер, — задумалась она. — Иногда у него были такие глаза, полные собачьей преданности. Как тогда, когда просил меня, чтобы я позволила ему взять мою девичью фамилию. — Потрясла головой, как будто стало ей холодно. — Это ужасно. Преступник помогает нам быть благословенными. Я не подумала об этом. Очень метко вы сказали, капитан. Вы человек весьма проницательный.

— Благодарю. — Мок почувствовал разливающийся в его груди бальзам. — Гнерлих очень сильно помогал в исполнении благословения. Сегодня, когда чуть меня не замучила охранница Хелльнер, он спас мне жизнь, а охранница все еще лежит в моей ванне на Цвингерплац.

— Это ужасно, Боже, как это все ужасно. — Графиня начала плакать. — Я простила уже давно этой несчастной женщине, и сообщение о ее смерти меня угнетает, — говорила она среди рыданий.

Мок смотрел на нее и чувствовал непреодолимое желание ее обнять. Всем своим телом он хотел к ней прильнуть и чувствовать на своем лице ее слезы. А потом откинуть ее волосы и скользить губами по закрытым глазам. Он хотел почувствовать под губами движения ее век. Для того чтобы этого не сделать, прикрыл лицо руками и уставился в нее из растопыренных пальцев.

Графиня успокоилась и тихо дышала раскрытым ртом. Пароксизм боли потряс лицо Мока, а потом разошелся по всему телу. Перед его глазами появилась Вальтраут Хелльнер с дырой в голове.

Ему стало плохо, и он проглотил несколько раз слюну. Он знал способ от любой боли. Таким способом было расследование, допрос, нахождение истины.

— Можно дальше вас спрашивать? — Он оторвал руки от лица и, увидев ее кивок головой, продолжил: — Он уже как комендант выполнял ваши пожелания?

— Только одно пожелание, — прошептала она. — Он написал мне письмо из госпиталя. В страшных словах угрожал, что убьет вас. Тогда я ему ответила, а Брендел это письмо ему принес. В письме я не просила его, только приказала ему спасти вас. Я не знала, что все кончится смертью охранницы Хелльнер.

— Яростный суки Хелльнер, — не выдержал Мок и немедленно спохватился: — Госпожа графиня приказала коменданту лагеря, в котором была узницей? Это же немыслимо!

— Я уже говорила вам, что Бреслер был одновременно палачом и подставкой для ног, истязателем и слугой. К сожалению, чаще всего. Почти всегда первым. Иногда менял облик. Когда-то подслушал мой разговор с Брендлом о благословениях. Сам предложил, что будет носить Кноппу мои вопросы.

— Простите меня, — сказал Мок. — Это будет ужасно, что я сейчас скажу. Я умоляю вас о прощении. Я должен это спросить. Я должен добраться до истины. Когда до нее доберусь, закончится мое последнее расследование в жизни, и я смогу за собой оставить Бреслау.