Шургельцы

— Ну что вы, — возмутился Шурбин. — Ерусланов был прямой мужик, свой, работал хорошо, жил бедновато. Любил в глаза правду сказать. Иван Петрович, его сын, такой же. Вылитый отец.

Митин записал то, что сказал бригадир:

— «Вылитый отец». Я записал ваши слова, думаю, вы от них не откажетесь.

— От чего там отказываться? Радоваться надо, если сын на хорошего отца похож. Его отец погиб на войне за нас. Награды имеет и пал геройски, со связкой гранат бросился под танк. На такое не каждый решится.

— Он хотел искупить свою тяжкую вину перед народом, так надо понимать. Забывать прошлое нельзя.

Митин вырвал листок, исписанный мелким почерком, протянул бригадиру.

— Мое срочное распоряжение: усилить уборку люцерны, обеспечить обмолот ее семян. О выполнении доложить мне через три дня. Сейчас мы уезжаем. Салмин где-то пропадает, я его не буду дожидаться. Да… — Митин взял обратно бумагу и приписал: «В ближайшие два дня скосить весь участок семенной люцерны, перебросив сюда лобогрейки и прочую технику со всех других полей». Вот так, — сказал он. — Доложить мне.

Шурбин сказал, что Салмин на молотьбе на дальнем току, а Ерусланов в Киятском лесу, где пасутся коровы.

— В лесу? Кто вам разрешил?

— Лесхоз. Мы им просеки вычистили, хворост собрали, сено накосили, еще кое-что сделали. Ерусланов сумел договориться.

— А почему все это делается без ведома районного руководства?

Подошла Симакова, и Митин обратился к ней возмущенно:

— Вы представляете, Вера Васильевна, без нашего ведома вывели коров за Свиягу, на территорию чужого района! Как будто для них ни райком, ни райисполком не существуют. Полная анархия! — Он развел руками, сунул блокнот в нагрудный карман. — Безобразие!

— А что тут плохого?

— Поехали, по дороге объясню.

Они сели в машину. Митин не захотел заглянуть на ток, где шла молотьба, сказав, что там ничего интересного нет, что Шургелы, как и все другие колхозы, сами заинтересованы в том, чтобы быстрее сдать хлеб и получить свои пятнадцать процентов.

— Как прекрасно придумано это — пятнадцать процентов! Просто изумительно. Хочешь получить больше хлеба — сдавай больше, — рассуждал председатель исполкома.

— Человек-то каждый день должен есть, да не раз, — сказала Симакова. — Надо бы материально заинтересовать колхозников…

— Мы уже перешагнули через эту материальную заинтересованность. Теперь сознание должно быть. Но у вас, я понимаю, свои взгляды. Ревизуете, ревизуете помаленьку.

— Вы готовы на всех ярлыки навесить. И руководит вами недоверие, недоброжелательность, даже хуже. Этим вы и гордитесь.

— Я не горжусь, скромность — мое правило. Наше общее правило, — поспешил уточнить Митин. — Но когда факты подсказывают, я делаю свои выводы. Нравятся они отдельным товарищам или нет — меня это меньше всего интересует. — И, боясь, что Симакова опять вступит с ним в спор, Митин перевел речь на другое: — Вот вы не поняли, почему я против пастьбы коров в чужом районе. Вы считаете это выходом из положения. А я вижу дальше — здесь другое, завуалированное.