В полдень, на Белых прудах

Ванька приостановился, но ящика на землю не опустил, держал на плече.

— Да ты перекурни, — тут как тут подал голос Венька Малышев. — Чего надрываешься. Я сзади иду, вижу, как он на тебя давит, ящик-то.

— Потом хуже будет, — объяснил Ванька, — если опущу. Его же все равно поднимать, а это непросто. Ничего, как-нибудь донесу.

— Ты себя не жалеешь, — стоял на своем Малышев, — а вон Бродов перекуривает, один раз ходку и сделал, а уже сел.

— Ну что ж, его воля, — Ванька тронулся с места.

— Если и дальше так пойдет — тогда будет наша воля! — многозначительно проговорил Венька Малышев.

— Ты это мне, Вениамин? — Ванька даже приостановился.

— Нет-нет, — возразил тот. — Бродову. Зареченский парнишка вон как надламывается, — продолжал Малышев, — а этот буйвол уже устал.

— Пусть, пусть отдохнет, — рассудительно произнес Ванька, — у всякого человека по-разному: один тощ, худой, как спичка, а жилист, тянет и тянет на себя, как тот жук скарабей, а иной, глядишь, с виду мощный, танк прямо, а в работе жидок, скоро умаривается.

— Этот, — не переставал клясть Бродова Малышев, — и с виду похож на быка, и в нем недюжинные силы, впору пахать. Он же неизъезженный. Думаешь, на ферме коров обрабатывал? Он, милый, баб за титьки дергал, я не раз слыхал, житья им там не давал. — Венька тоже приостановился: — Ну, заразы эти ящики, ох и тяжеленные же! Их бы на горб зампреду Матекину, пусть бы поносил, а то, ишь, на машине сюда сбросил, а там хоть трава не расти. Хозяева, мать их за ногу!

Ванька усмехнулся:

— Что-то ты злой нынче, на всех нападаешь.

— Поневоле, коль соседей таких заимеешь: Бродовых, Матекиных…

— Погоди, — заинтересовался Ванька, — ну, Бродов ладно, а чего на Матекина? Чего на него лаешься?

— Ну как же, сосед мой, забыл, что ли?

— Так и что, дорогу перешел?

— А-а, — махнул Венька Малышев. — Все они хороши, Бродовы, Матекины, когда спят зубами к стенке…

Вскоре Ванька объявил перекур:

— Отдохнем давайте немного.

Мужики облегченно опустились на зеленую траву.

Минут двадцать сидели, разговаривали. Все вспоминали, какой складывалась жизнь. А то вдруг на международное положение переключились. Тут особенно был горяч Петр Бродов. Ванька еще удивился: откуда он все это знает, вроде и газет не читает, книг тоже, из телевизора, что ли? Телевизор теперь в моде — за столом сидишь, ешь, пьешь, чай, а тебе, пожалуйста, — информация разная, что, где, когда. А лет десять назад еще о телевизоре поговаривали только: мол, в городах имеется такое чудо, в квартире, считай, свой кинотеатр, никуда ходить не надо, вот!

Бродов, похоже, и спит рядом с телевизором, коль о политике так шпарит. Признаться, Ванька позавидовал ему — молодец, чего там!