В полдень, на Белых прудах
- Автор: Логачев Виктор Степанович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Донбас
- ISBN: 5-7740-0207-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В полдень, на Белых прудах». Краткое содержание книги:
Читатель встретится как со знакомыми героями по «Излукам», так и с новыми персонажами.
— Так у вас что, ни отца ни матери?
— Я же тебе сказывал как-то: есть тетка Ульяна. Она меня и воспитывала. Вот с ней, Леня, я и познакомлю, когда ты к нам в гости придешь. Придешь?
— Приду, дядь Вань, обязательно приду, если, конечно, пригласите.
— Как это — «если»? Я уже тебя пригласил. Теперь вот установим только, когда придешь, в какой день — Ванька засобирался: — Ну что, Леня, спасибо тебе за все, пойду, наверное.
— Куда?
— Домой, естественно.
— А-а. Прощайте, дядь Вань.
— Не прощайте, а до свидания, — поправил Леню Ванька. — Прощаются обычно с покойниками.
— А-а. Тогда до свидания, спасибо вам и всего доброго!
Глава восемнадцатая
Переваловы отмечали сороковины, предупредили о том и Чухловых. Пришла к ним лишь тетка Ульяна, а Ванька не смог, в тот день из колхоза «Родина» приехали специалисты по кирпичному делу, никак нельзя было не воспользоваться этим благоприятным случаем — к кирпилинцам прибыла, так сказать, сама «школа».
Тетка Ульяна пришла, но она еще и помогала, готовила, подавала на стол.
Людей, правда, собралось немного, ну да сколько было — день как раз выпал рабочий, кто смог пораньше, тот и прибежал, да еще неприкаянные старики и старухи пожаловали помянуть Евдокию.
Говорили о покойной разное, но никто, даже про себя, не вспомнил ее недобрым словом. Да и не было, наверное, за что. Евдокия прожила тихую, скромную жизнь, высоко не поднималась, но и низко не падала. Имелся злосчастный случай, когда ее заодно с отцом зацепили под одну гребенку, однако то было так давно. Больше того, Евдокия пшеницы не поджигала, наоборот, на пожаре проявила характер, чем, возможно, впоследствии серьезно и поплатилась — болезнь из ничего не возникает, тем более такая. Многие считали, что Евдокия заполучила болячку, когда отбывала наказание.
— Кхе-кхе, — покашливал дед Матвей, как бы напоминая о себе. Он ожидал: поднесут еще, ан того не происходило. — Кхе-кхе, — опять сигналил.
Ну и докхекался, конечно, пока тетка Ульяна не подковырнула его.
— А тебе больше не положено, — сказала она, явно намекая, чего именно.
— Почему так? — изумился дед Матвей.
— А потому, — и тетка Ульяна выдала такое, от чего и дед Матвей, и сидящие за столом вздрогнули.
— Да, да, — подтвердила тетка Ульяна, — оттого и не положено.
— Кхе-кхе. Позволь, на каком основании? Я-то, Ульяна, при чем?
— Я тебе, кажется, объяснила, повторять тыщу раз не собираюсь, понял?
Дед Матвей потряс бородой:
— Я же тебе сколь раз, Ульяна, объяснял: не я, не я, жена моя, Анисья. Она мне дала такую указку.
— А ты бы, Матвей, не ехал.
— Знал бы, где упасть, соломку бы подостлал. Кхе-кхе.
— Ты знал, — стояла на своем тетка Ульяна, — только теперь юлой юлишь, от ответа уходишь.
А речь вот о чем шла. Тот пожар случился вскоре после отъезда деда Матвея в Сибирь. Вместо него участковым стал Кондрат-Бумажка. Он-то, кто помнил, Евдокию и подвел под суд; толком не разобрался тогда, а может, и не хотел того делать, для него, чем больше осужденных, тем выше слава. А слава и в самом деле Кондрата-Бумажку не обошла, только имела она оборотную сторону. Вот такое дело. При чем дед Матвей? А при том, подчеркивала тетка Ульяна, если бы он не уехал из Кирпилей, Кондрат-Бумажка участковым бы не стал, а коль так, возможно, печального эпизода в жизни Евдокии и не произошло бы…
Но чуть погодя тетка Ульяна поднесла сама деду Матвею, подчеркнув: не будь выскочкой и не труби в трубу раньше времени, всему свой срок, пришла пора родиться — родился, пришла пора влюбиться — влюбился, пришла пора рожать детей — рожай, смерть наступила — поднимай руки и одновременно благодари жизнь, что все-таки не обошла стороной, дала тебе редчайшую возможность увидеть белый свет, подышать чудотворным воздухом.
Выпив, дед Матвей удовлетворенно крякнул и в какой раз повторил:
— Пусть рабе божией Евдокии земля будет пухом.
Тетка Ульяна не смолчала и тут:
— Еще маленечко, Матвей, и, предчувствую, ты в Христоса превратишься. У тебя, между прочим, и обличье, как у Христоса.
— Кхе-кхе!..
Смеяться нельзя было — не тот случай, а улыбка выпирала наружу. Ну как ее сдержишь, когда говорят такое!
Тетка Ульяна, похоже, это почувствовала, утихла.
И снова пошли разговоры о покойной Евдокии.
Часа в четыре вечера поминки завершились. Тетка Ульяна помогла женщинам убрать со стола, помыть посуду и тогда только отправилась домой.
Она уже подходила к калитке — ее догнала Зинуля: