Миллион запретных наслаждений

— Трахни меня.

— Нет.

— Потому что ты хочешь ее?

— Нет. Потому что я больше не хочу тебя трахать.

В эту секунду сердце мое как будто оборвалось с каких-то удерживающих его невидимых струн и полетело вниз подобно любителю острых ощущений, прыгающему с моста в бездонный каньон без троса, возвращающего прыгуна обратно наверх. Только я не собиралась так просто сдаваться.

— Неправда. Я не верю тебе, — воскликнула я и впилась в него губами.

Я почувствовала вкус табака, который он только что курил, и шампанского, которое пил до того, как все пошло вкривь и вкось. Я желала, чтобы он хотел меня, а не ее. Я желала, чтобы он любил меня, а не ее.

Я как будто была в бреду, а он… он не ответил на поцелуй.

Я отпрянула, чтобы посмотреть на него, пораженная, потому что не ожидала такого.

— Слезь с меня. — Голос его оставался странно безучастным, невозмутимым, словно он сдался и у него не осталось сил сопротивляться.

Машина остановилась, но я не сводила с него глаз. Потом дверца открылась, за ней показался Сэмюель с зонтом в руках, мокнущий в ожидании нас.

— Ты собираешься выходить или нет? — спросил Ной.

Я наконец слезла с его колен и прошла мимо Сэмюеля — мне не нужен был этот чертов зонтик. Не оборачиваясь, вошла через парадную дверь в темный дом, Ной последовал за мной.

У меня оставался еще один козырь, туз, припрятанный в рукаве, и это была последняя надежда расшевелить его.

— Может, ты и не хочешь трахать меня, — обронила я, поднимаясь по лестнице в своем помятом платье, — но там было не меньше полдюжины других мужчин, которые хотели этим заняться. Особенно вспоминается один.

Этого оказалось достаточно.

Рука Ноя полетела ко мне одновременно с очередным раскатом грома. Он схватил меня за лодыжку, я потеряла равновесие и упала, но он поймал меня до того, как я успела удариться головой о ступеньки, и положил на лестницу, а сам грозно навис надо мной. Лицо его было скрыто густой тенью, которая лишь на мгновения рассеивалась под вспышками молнии за огромными окнами.

— Хочешь трахаться? — произнес он холодным, грубым голосом и рывком задрал юбку мне на пояс. — Так я трахну тебя.

На то, чтобы расстегнуть брюки и достать своего готового дружка, у него ушло не больше секунды, но я была слишком сосредоточена на твердых линиях его лица, поэтому не обратила внимания на такую деталь. Одним быстрым, неумолимым движением он вошел в меня.

В том, что он делал со мной, не было ни чувств, ни нежности. Но большего мне и не надо было: пусть я и не получала удовольствия, но он уже не игнорировал меня.

Удары Ноя были быстрыми и яростными. Я терпела изо всех сил, впившись ногтями в его спину и принимая то, что он давал мне. Он прижался лицом к моему плечу и бился об меня, не глядя в мои глаза и не давая возможности заглянуть в его. Непонятно, что творилось у него в голове, но я не хотела, чтобы он думал только об одном.

— Не думай о ней! — Голос мой дрогнул, но я крепко прижала его к себе. — Не смей думать о ней, когда ты внутри меня!