Врата Лилит (Проклятие Художника) [СИ]

— Ладно, пусть будет, а то в тишине я тут совсем с катушек съеду. Б…! Все ноги мокрые!

Снежана посмотрела в сторону и заметила, что из дождевого полумрака выплыл голубой металлический щит, и на нем четко вырисовывалась сделанная ярко-белой краской надпись со стрелкой-указателем — «Марьино» 5 км.

— Фантастика! Блин, ну бывает же такое! — воскликнула Снежана, ударив по рулю руками и случайно при этом попав по клаксону, так что машина взвыла как резаная — Так я ж в двух шагах от поместья! Ну, везет же мне сегодня, а?!

Снежана нажала педаль газа до упора и машина, рыкнув, как разгневанный лев, рванула вперед…

Когда «ландкруизер» уткнулся носом в железные ворота, его никто не остановил. Снежана выпрыгнула из машины и с фонариком в руках, который она достала из сумочки, бросилась в сторону КПП. Дверь в КПП легко отворилась — внутри никого не было. «Видимо, эти эвакуаторы хреновы уже и тут успели побывать, — подумала Снежана и удовлетворенно хмыкнула. — Ну, мне же лучше…». . Она некоторое время покопалась на стенде с ключами и, в конце концов, фиолетово-синий луч электрического фонарика выхватил нужный ключ с номером 6С. Снежана спрятала ключ в сумочке и открыла дверь, ведущую из КПП на территорию поместья, и побежала, утопая по колено в грязной воде. С трудом добравшись до дома, она по ступенькам забралась под крышу портика и облегченно вздохнула. Здесь она тут же выбросила бесполезные сапоги и промокшие носки и вошла внутрь.

Благодаря тому, что поместье стояло на высоком кирпичном фундаменте, вода ещё не добралась до него, и потому внутри было сухо. Снежана скинула с себя мокрую одежду, оставшись совершенно нагой. Отыскав путь в комнату для гостей, она нашла кое-какую первую попавшуюся одежду — короткие шорты, майку, кроссовки — и, не теряя больше ни секунды, бросилась в комнату с портретом. Она не знала, почему она хочет попасть туда, чем ей может помочь портрет, попытавшийся её убить всего несколько дней тому назад, но она знала точно одно — в этой чертовой головоломке ключ может быть только один, и этот ключ — сам проклятый портрет! С него все началось — с ним все и закончится. Если портрет — это какие-то там врата из того, «тонкого», как выразился этот урод Рогозин, «мира» — ведь как иначе попал сюда этот странный говорящий кот? — , то только через эти же врата она сможет достучаться до Ганина. Бродить же по пустой библиотеке, как показал опыт, бесполезно.