![В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/5/5/5/6/v-sadu-chudovishch-lyubov-i-terror-v-gitlerovskom-berline-litres-download.jpg)
В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине [litres]
- Автор: Larson Erik
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина
- ISBN: 9785961477696
- Переводчик: Алексей Леонидович Капанадзе
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине [litres]». Краткое содержание книги:
В этот период США придерживались позиции невмешательства и предпочитали не замечать милитаризации, преследования инакомыслящих и признаков будущего террора. Главные герои книги – Уильям Додд, в 1933 г. назначенный послом США в Берлине, и его дочь, светская львица, которая поначалу восхищалась гитлеровским режимом. В основе сюжета – официальные документы, мемуары, дневники и письма, позволяющие узнать о судьбе главных героев: дипломатов, общественных деятелей, журналистов, представителей нацистской верхушки и простых людей. Вместе с послом и его семьей читатель проходит путь от неприятия реальности к осознанию зла, которое несет режим нацистов, а затем – к отчаянным, но безуспешным попыткам предупредить мир о грозящей опасности.
Но Додд опасался негативных последствий. Он продолжал считать, что ключевую роль в раскрытии замыслов Геринга сыграл Дильс. Вообще, этот человек не переставал удивлять Додда. Посол знал, что у него репутация прожженного циника и корыстолюбца, однако вновь и вновь находил поводы относиться к нему как к человеку цельному и достойному уважения. И в самом деле, не кто иной, как Дильс, в том же месяце, несколько раньше, убедил Геринга и Гитлера объявить рождественскую амнистию для заключенных концлагерей, не являвшихся закоренелыми преступниками и не представлявших явной угрозы государственной безопасности. Истинные мотивы этого поступка неизвестны (и мы их никогда не узнаем); известно только, что он считал это время – когда он ездил по лагерям, выбирая, кого из узников следует освободить, – одним из лучших периодов своей службы[598].
Додд боялся, что Дильс зашел слишком далеко. На Рождество посол писал в дневнике: «Шеф тайной полиции совершил чрезвычайно опасный поступок, и я не удивлюсь, если услышу, что он в тюрьме»[599].
Разъезжая в тот день по городу, Додд еще раз подивился «необычайному» пристрастию немцев к рождественским украшениям и привычке выставлять их на всеобщее обозрение. Рождественские ели были повсюду – на каждой площади, в каждом окне.
«Можно даже подумать, – писал Додд, – что немцы верят в Христа и следуют его заповедям!»[600]
1934
Часть V
Дурные предчувствия
Глава 28
Январь 1934 г.
9 января 1934 г. прокурор известил главного обвиняемого по делу о поджоге Рейхстага Маринуса ван дер Люббе о том, что на следующий день тому отрубят голову.
– Спасибо, что сообщили, – сказал ван дер Люббе. – Увидимся завтра[601].
Палач был в цилиндре и (особенно выразительная деталь) белых перчатках. Свое дело он сделал с помощью гильотины.
Казнь ван дер Люббе поставила жирную кровавую точку в саге о поджоге Рейхстага, несколько ослабив один из источников волнений, сотрясавших Германию в феврале 1933 г. Теперь те, кому был нужен внятный финал этой истории, могли указать на четкие действия государства: ван дер Люббе устроил пожар – ван дер Люббе мертв. Димитрова, который пока оставался в живых, пришлось вывезти на самолете в Москву. Путь к возрождению Германии был расчищен.
В начале года на первый взгляд могло показаться, что ситуация в Германии несколько стабилизировалась, – к большому разочарованию иностранных наблюдателей и дипломатов, по-прежнему лелеявших надежду на то, что экономические трудности приведут к краху гитлеровского режима. В конце первого года пребывания Гитлера на посту канцлера складывалось впечатление, что он ведет себя более рационально, чем раньше, и настроен почти миролюбиво. Он даже намекал, что мог бы в какой-то форме поддержать заключение с Францией и Великобританией пакта о ненападении. Энтони Иден, в то время занимавший в британском правительстве пост лорда-хранителя малой печати[602], отправился в Германию, чтобы встретиться с ним. Как и у Додда, у него сложилось впечатление, что Гитлер искренне хочет мира. Сэр Эрик Фиппс, посол Великобритании в Германии, писал в дневнике: «Похоже, герр Гитлер проникся неподдельной симпатией к мистеру Идену, которому явно удалось заставить это странное создание проявить некоторые человеческие качества, которые, на мой взгляд, спали в нем беспробудным сном»[603]. Марта написала Торнтону Уайлдеру, что «Гитлер явно меняется к лучшему»[604].
Казалось очевидным, что вскоре нормализуется и ситуация в других сферах. Официальное количество безработных стремительно снижалось – с 4,8 млн в 1933 г. до 2,7 млн в 1934 г., хотя в значительной степени это снижение было достигнуто с помощью весьма сомнительных мер: например, работу, которую раньше выполнял один человек, теперь выполняли двое[605]. Кроме того, велась активная пропагандистская кампания, направленная на то, чтобы убедить женщин не работать[606]. «Дикие» концентрационные лагеря закрыли, отчасти благодаря усилиям шефа гестапо Рудольфа Дильса. В кулуарах имперского министерства внутренних дел велись разговоры о том, чтобы вообще отказаться от «защитных арестов» и концлагерей[607].
Казалось, даже Дахау становится цивилизованным местом. Так, 12 февраля 1934 г. лагерь посетил квакер Гилберт Макмастер. Ему разрешили встретиться с одним из заключенных, 62-летним бывшим депутатом рейхстага Георгом Симоном, арестованным за социалистические убеждения. Макмастер сел на поезд в Мюнхене и через полчаса был на платформе в Дахау – «деревне художников», как он называл это место. Еще полчаса пешего хода, и он добрался до лагеря.
598
Wheaton, 430. Дильс испытывал к этим лагерям отвращение, но отнюдь не был альтруистом. Он понимал, что амнистия будет иметь огромное значение с политической точки зрения, так как будет способствовать улучшению имиджа Гитлера как в самой Германии, так и за ее пределами. Однако он, несомненно, понимал и то, что амнистия была бы оскорбительна для Гиммлера как шефа СС – структуры, управлявшей лагерями, и что уже поэтому эта идея понравится Герингу. И действительно, Гитлер и Геринг одобрили идею амнистии. Но они настояли на том, чтобы амнистия не касалась Дахау, а кроме того, ограничили количество подпадавших под нее заключенных. Право решать, кого освобождать, предоставили Дильсу. Геринг обнародовал соответствующий указ и объявил, что на свободу будет выпущено в общей сложности 5000 узников. На самом деле амнистия стала не такой масштабной, как следовало из заявления Геринга. Несколько лагерей, находящихся за пределами Пруссии, также были исключены из процесса, и общее число амнистированных оказалось меньше, чем обещал Геринг. Более того, разрабатывались планы увеличения вместимости лагерей: в одной только Пруссии – на 8000 человек. (Crankshaw, 45–47; Wheaton, 429–430.)
599
Dodd, Diary, 67.
600
Там же, 66.
601
Tobias, 284.
602
Исторически лицо, занимавшее эту должность, отвечало за сохранность личной (малой) печати короля. В последние столетия эта печать вышла из употребления, и должность уже долгое время носит в основном церемониальный характер, хотя ее обладатель занимает в правительстве пост, эквивалентный посту министра без портфеля. Вместе с должностью лорда-хранителя малой печати Иден получил должность министра по делам Лиги Наций.
603
Phipps, 40.
604
Martha to Thornton Wilder, Dec. 14, 1933, Wilder Papers.
605
Fritzsche, 57; Miller, 66–67, 136.
606
Можно предположить, что в статистике безработицы это не учитывалось, а для мужчин возникал дополнительный стимул к поиску работы.
607
Krausnick et al., 419. Еще одним признаком нормализации обстановки стало то, как правительство Германии расследовало нападение на американца, произошедшее 15 января 1934 г. В тот холодный дождливый понедельник гражданин США Макс Шусслер, занимавшийся в Берлине сдачей жилья внаем, спотыкаясь вошел в здание консульства на Бельвюштрассе. Как сообщал Реймонд Гейст, исполнявший обязанности генерального консула, пока Мессерсмит был в Америке, он «истекал кровью». Шусслер был евреем. На следующее утро Гейст, посоветовавшись с Доддом, отправился в штаб-квартиру гестапо и заявил протест непосредственно Рудольфу Дильсу. В течение последующих 48 часов нападавший был арестован, его судили и приговорили к семи месяцам тюремного заключения. Более того, новости об аресте и наказании виновного широко освещались по радио и в газетах. Гейст докладывал руководству в Вашингтоне: «Весьма отрадно наблюдать, как быстро отреагировали немецкие власти. ‹…› Полагаю, теперь эти нападения, безусловно, прекратятся». Как станет ясно позднее, он ошибался, но в то время (по крайней мере в течение какого-то времени) казалось, что правительство Германии предпринимает усилия, направленные на то, чтобы добиться расположения Америки. Беседа Гейста с Дильсом ознаменовалась одним неприятным эпизодом. Шеф гестапо попросил учесть, что Шусслер и некоторые другие американцы, подвергшиеся нападениям, являются «не очень желательными персонами» (так Гейст передал слова Дильса). Намек был прозрачен, и Гейст вспылил. «Я ответил ему, – писал он, – что мы никогда не станем учитывать никаких иных фактов, кроме того факта, что пострадавший является американским гражданином, а вопрос о его расовом и национальном происхождении совершенно не относится к делу, поскольку всякий американский гражданин имеет право на полную защиту со стороны нашего государства» (Geist to Hull, Jan. 16, 1934, FP 362.1113 Schussler, Max/1, State/Decimal; Geist to Hull, Jan. 18, 1934, 362.1113 Schussler, Max/8 GC, State/Decimal).