Пьесы

Всегда готов я льстить Той, чьи лобзанья сладостней нектара, Лишь бы она меня хотела слушать. Ужель сочла Аврелия, что к ней Я холоднее стал, чем до женитьбы, Когда, ища ее руки и в дом Решив ее ввести хозяйкой полной, Я устранил жену и сына? Нет, Кто так начнет, тот должен кончить большим, А кто назад вернется с полпути, Тому и в путь не стоило идти. Знай, я придумал, как тебя возвысить, Как отплатить за ту любовь, с которой Ты, принеся мне в дар свое богатство, Спасла меня, когда я шел ко дну, И не дала корабль моей судьбы Житейской буре потопить. За это Он Орестиллу вознесет до звезд, Едва лишь забурлит поток событий И гребни волн взметнутся к небесам. Но пусть моя любовь во всем, как я, Себя ведет. Ведь я имею дело Со многими и разными людьми. Иных беру я лестью. Так, Лентулу Я голову вскружил, твердя ему, Что знатный род Корнелиев, к которым Принадлежит он, высшей власти в Риме Добиться должен трижды; что об этом Написано в одной из книг Сивиллы.[166] Я авгурам[167] дал денег, и они, Истолковав, как я велел им, запись, Уверили его, что он вослед За Цинною и Суллой будет третьим.[168] В Цетеге же надменном похвалами Я так отвагу подогрел, что стала Она опасным ядом безрассудства, Что он готов вступить с богами в бой, Обняться с молнией и у циклопов,[169] Ее кующих, вырвать их орудья. Мне стоит только знак подать, и он Пойдет на все. В других я распаляй Их злобу против Рима за обиды, Которые им нанесла отчизна. Так, вышеназванный Лентул и Курий Подверглись исключенью из сената[170] И ныне жаждут отомстить жестоко И смыть бесчестье со своих имен. Иным, обыкновенным честолюбцам — Автронию и Леке, Варгунтею И Бестии, мечта которых — стать Наместниками областей далеких, Я обещанья щедро раздаю. Иных, кого ко мне толкает алчность, Как многих праздных ветеранов Суллы, Как многих римских нобилей,[171] именье Отцовское спустивших и увязших Так глубоко в долгах, что головы За золото они не пожалеют, Мы временно возьмем на содержанье И в нашем доме приютим, равно как Всех тех, кто грешен иль грешить намерен, Кого закон преследует иль просто Страшит. Такие люди и без нас Для мятежа давно уже созрели. Иных, тех ветреников, для которых Вся жизнь — в собаках, лошадях и шлюхах, Мы развлеченьями прельстим. Но знай, Что раз они для нас рискуют жизнью, То и для них должны мы поступиться Достоинством своим. Ты, дорогая, Им двери дома нашего открой И предоставь широкий выбор женщин, А мальчиков уж я добуду сам. Будь ласкова с гостями. Занимай их, Устраивай для них пиры ночные С участием знатнейших и умнейших Красавиц Рима. Пусть беседа будет Такой же вольной, как и обхожденье. Пусть люди к нам охотно в дом идут На зло и зависть хмурому сенату. Нельзя скупиться нам ни на расходы, Ни на притворство. Что ни час, должны мы, — Я — как Юпитер, как Юнона — ты, — Друзьям являться под личиной новой[172] И сразу же, как в ней нужда минет, Менять ее с такой же быстротою, С какой меняют маску на лице Иль место действия в театрах наших.[173]