Увеличительное стекло [litres][Looking Glass]

— Меня зовут Тео Крей, мне нужно кое-что уточнить по делу.

— Вы полицейский?

— Нет… скорее, веду независимое расследование.

— Это что за хрень такая? — терпения у него явно немного.

— Слышали в новостях про дом в Лос-Анджелесе, где нашли кучу тел?

— Было дело. И при чем здесь это?

— Ну, это я их нашел. Я сейчас в Атланте, может быть, тоже слышали?

— Возможно. И что вам нужно?

— Можете сесть за компьютер и открыть в Сети любой репортаж с фотографией подозреваемого?

— Слушайте, я на обеде, это срочно?

— Поверьте, оно того стоит!

— Ладно, сейчас, — ворчит он. — Твою же мать!

— Я так понял, лицо знакомое, да?

— Не то слово! Я забирал ублюдка в участок. Помнится, мама мальчика прибежала к моей патрульной машине. А этот выродок мыл свой фургон неподалеку, как ни в чем не бывало. С презрением на морде сказал, что у него дипломатическая неприкосновенность или что-то в этом роде. Ничего подобного! Впрочем, какие-то связи с начальством у него были.

В общем, мы его оформили. Взяли заявление у ребенка. Собрались проводить экспертизу на изнасилование. А через пару часов заявляются двое придурков из Госдепартамента и говорят, что забирают его к себе. Наш капитан — ни в какую. И что ты думаешь? Вот уже от них адвокаты с бумагами и все такое. Ну, мы тогда: ладно, забирайте, развлекайтесь с ним сами.

Я потом пытался узнать, что с ним стало, но ни дела, ничего — все исчезло. Его просто забрали, а прокуроры даже никаких обвинений не предъявляли. Чертовы ублюдки. Я, помнится, поймал одного в суде, когда был там по другому делу. Спросил, как вообще могли такое спустить на тормозах. И угадайте, что он сказал? «Это была просто домашняя ссора, немного погорячились». Домашняя, мать ее, ссора. Это чудовище мальчишку изнасиловало, а потом чуть не зарезало, чтобы тот никому не пожаловался. А прокурор как-то вот решил, что ничего не было. Ублюдки!

Он переводит дыхание.

— О, тут пишут, похоже, его пристрелили. Вот, мать его, здорово! Хотел бы я пожать руку или, как минимум, сказать «спасибо» тому, кто это сделал.

— Ну, вот и сказали.

— Черт, серьезно?

— Ага.

— Вот блин! Ну, что ж, похоже, вам там сейчас будет непросто, но знайте, вы оказали миру услугу. А я могу для вас что-то сделать?

— На самом деле — да. Ойо убил еще не одного мальчика после того, как его выпустили. Не думаю, что покрывавшие его люди понимали, что он займется серийными убийствами, скорее они просто не особенно внимательно следили за ним.