Друзья и недруги. Том 2

– Тогда расскажи мне, пожалуйста!

– Рассказать тебе? – Джеффри зло рассмеялся. – А кто ты такая? Почему я обязан рассказывать тебе о том, к чему ты не имеешь ни малейшего отношения? Хочешь узнать подробности ее унижения или я вечно должен оправдываться перед тобой?

Он говорил так, словно хлестал ее по щекам, и в его глазах горела едва ли не ненависть к ней. Заметив, что она удерживает его, Джеффри оттолкнул Эллен и резким ударом руки распахнул дверь. Охнув, он вдруг ухватился за стену и, соскользнув по ней, осел на пол, зажимая ладонью бок. Куртка под его рукой мгновенно намокла от крови. Опустившись на колени рядом с Джеффри, она расстегнула куртку, рубашку просто разорвала и увидела, что одна из ран открылась. Джеффри больше не отталкивал Эллен, лишь тяжело и прерывисто дышал, закрыв глаза и прижимаясь затылком к стене. Эллен попыталась поднять его, но безуспешно. Тогда она спросила:

– Джеффри, ты можешь встать?

Он открыл глаза, и Эллен отшатнулась: он смотрел на нее так ожесточенно, что обжигал пламенем, полыхавшим в его глазах.

– Оставь меня! – хрипло сказал Джеффри. – Одним ратником Гисборна больше, одним меньше – какая тебе разница?

Эллен, не в силах найти слова, посмотрела на него умоляющим взглядом и в такой же безмолвной мольбе прижала руки к груди. Взгляд его серых глаз немного смягчился, он вздохнул и, цепляясь рукой за стену, поднялся на ноги. Эллен тут же подставила ему плечо, крепко обвила рукой его стан. Он хотел оттолкнуть ее, обойтись без ее помощи, но пошатнулся и сам схватился за ее плечо. Эллен довела его до кровати, на которую он рухнул и закрыл глаза.

Промыв рану, она нанесла лекарственную мазь и перевязала Джеффри. Все это время он хранил молчание. Эллен провела ладонью по его щеке и спросила:

– Больно?

Джеффри приоткрыл глаза, бросил на нее странный сожалеющий взгляд, словно из них двоих в лечении нуждалась она, а не он, и резко ответил:

– Да.

Заметив, как она принялась смешивать с водой маковую настойку, Джеффри дернул уголком рта. Он говорил о другой боли, и Эллен не сумела понять его правильно. Впрочем, стоит ли удивляться, если она так легко отмахнулась от возникшего между ними доверия и поставила его в один ряд с грубыми скотами Роджера Лончема? Джеффри вспомнил, как она швырнула ему в лицо, что только приказ сэра Гая воспрепятствовал ему и его соратникам присоединиться к насилию над леди Марианной, и его снова затрясло от негодования. Когда Эллен поднесла кружку к его губам, он молча выпил лекарство и уснул, не сказав больше ни слова.

Эллен просидела возле Джеффри всю ночь. Не отрывая от его лица печальных глаз, она мучилась острым чувством вины. Ведь, кажется, она провела рядом с Джеффри не один день, разделила с ним постель, где мужчина открывается женщине больше, чем в любых словах. Настороженность к нему давно потеснили другие чувства – приязнь и уважение. Ей было известно и то, как он относится к Марианне. Почему же она не сдержалась и оскорбила его так, что сильнее оскорбить, наверное, и нельзя?

Но, с другой стороны, невозможно забыть о многолетней вражде Гая Гисборна с Робином, как и о том, что именно Джеффри все годы этой вражды возглавлял дружину Гисборна и был его правой рукой. Он сказал, ратники сэра Гая охраняли Марианну во Фледстане от ратников Лончема. Почему бы и нет, если таков был приказ, отданный Гисборном? Но не они ли потом захватили Марианну в соборе Святого Георгия и доставили в Ноттингем, откуда Робин спас и ее, и Вилла не иначе как с помощью чуда? Выполнили один приказ сэра Гая так же, как выполнили потом другой. Воля Гисборна – вот единственное, что руководило Джеффри и его соратниками как во Фледстане, так и в соборе Святого Георгия. Да, Джеффри объяснял ей, как получилось в тот раз, что, выполняя приказ, он имел все основания считать, что этот приказ не достигнет желаемой цели. Но ведь был еще и приказ стрелять в Робина, когда сэр Гай в Руффорде обнаружил, что и он, и его дружина окружены вольными стрелками. Был бы выполнен этот приказ, не помешай тогда Марианна, взявшая в заложницы леди Беатрис?