Порочный Принц [ЛП]

Этот ублюдок все это время прятался у всех на виду. Я планировала гибель Эдрика, когда он ничего не сделал.

Боже, что я наделала?

— Я-я с-собираюсь у-убить тебя, Эдуард, — Эдрику удается выдавить из себя сквозь стиснутые челюсти.

При этих словах лицо его брата бледнеет.

Наступает осознание сделанного. Он знает, он просто знает, что его судьба в руках Эдрика будет хуже всего, что с ним можно было бы сделать.

— Эдрик... Ты веришь в эту чушь? — голос Эдуарда дрожит.

Его буквально трясет.

— Убью. Тебя. — бормочет Эдрик.

— Я тоже подвергался насилию, — умоляет Эдуард, все еще испытывая дрожь. — Я... мой первый отчим делал со мной подобные вещи, Эдрик. Твой отец спас меня. Думаешь, я хочу быть таким? Думаешь, мне это нравится?

— Но ты действовал в соответствии с этим. — Ронан трясет его, будто он мешок с картошкой. — Дает ли тебе травма право травмировать других?

— Я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты родился. — голос Эдрика теперь звучит яснее, действие наркотика едва заметно. — Я буду избивать тебя, ломать тебя, пока ты не решишь пустить пулю себе в голову.

— Эдрик.. — голос Эдуарда срывается. — Ты не можешь этого сделать. Я твой единственный брат.

— У меня нет брата.

Это выводит Эдуарда из себя.

Его черты искажаются, и из-за крови кажется, что кто-то размазал ее по всему лицу, и теперь он превращается в монстра.

Или, скорее, он раскрывает монстра, который сидел внутри него все это время.

— Если ты хочешь кого-то обвинить, вини своего милого маленького ребенка. — его взгляд скользит по Ронану, и он ухмыляется. — Ты был запретным плодом, которого я никогда не мог получить из-за этого чертового Ларса, так что ты знаешь, что я сделал, мой дорогой племянник?

— Заткнись, — командует Ронан, стиснув зубы.

— Нет, пришло время правды, так что давай сделаем это. — он смеется, показывая свой окровавленный рот. — Я фантазировал о твоем теле, о твоих маленьких ручках и маленьком пенисе. Я дрочил на твою фотографию больше раз, чем мог сосчитать, мой милый маленький племянник. Поэтому, когда я не смог заполучить тебя, я нашел другие маленькие ручки, похожие на твои, и убедился, что могу пометить их кожу. Они не кусались и не бились, как ты, так что я сделал это за них. Хотя они плакали — за исключением этой. — он указывает на меня, но не отрывает своего внимания от Ронана. — Я помню ее — конечно, я не забыл. Она была одной из тихих, из тех, кто не произносил ни слова. Я не запятнал тебя, мой маленький мальчик. Разве я не хороший дядя?

— Ты, блядь...

Эдуард обрывает Ронана.

— Если ты хочешь обвинить кого-то, вини себя. Ты причина всех их травм. Если бы ты позволил мне прикоснуться к тебе, я бы не погубил других детей. Это твоя вина, Ронан, — только твоя. Когда ты будешь обнимать свою прекрасную невесту, я хочу, чтобы ты помнил, что я кончил ей в киску, потому что не мог обладать тобой.

Ронан рычит и тащит Эдуарда к обрыву. Я открываю дверь и бегу за ним, прежде чем даже осознаю это.