Пять дней отдыха. Соловьи [Повесть, роман]

— Наверное, эта женщина действительно хороша, раз ты возвращаешься только к утру, — лукаво сказала Зина. — Оставь мне ее адрес.

— Зачем?

— А вдруг я захочу с ней познакомиться.

Замятин представил их сидящими рядом: Зина и Лена. Пожалуй, они бы смогли подружиться.

— Ты получишь ее адрес, — засмеялся он.

В очках весело рухнули дома и мелькнуло небо. Зине ничего не стоит завалиться как-нибудь вечером к Лене. Он знал, что она научилась у матери придумывать тайны. Впрочем, она многому у нее научилась. Недаром же Зина выбрала ее специальность.

— Чем ты сейчас занимаешься?

— Разве я тебе не говорила? Делаем завод. Совершенно отличный. Стекло и бетон.

— Он не попадет в ваш паноптикум?

— Нет, его уже приняли… Светика расцелуешь за меня. Представляю, как она будет рада. Ты ей не сообщал?

— Нет.

— Умница!

— Сними эти очки. А то я вместо тебя вижу урбанистский пейзаж.

— Без очков я старая, Сережа, — робко улыбнулась она, но все-таки послушно сняла очки. Глаза ее, прячущиеся в теневых провалах и окаймленные длинными серыми ресницами, были немного грустными. Нет, она не очень постарела, просто на лицо ее легла серенькая паутинка усталости. Он знал, отчего она так устала, и чувствовал, что она сама хотела говорить об этом, по, видимо, не решалась начать первой. Поэтому он подался к ней и спросил мягко:

— Что с Павлом, Зинок?

Она прикусила дужку очков и ответила с неестественным спокойствием:

— Ты же видел… Его нет. Я уже к этому привыкла, Сережа.

— Разве ты умеешь привыкать?

— Ты забыл, что мне тридцать шесть. В таком возрасте ко всему привыкаешь.

На большом ее лбу сбежались мелкой гармошкой морщинки. «Да, она начала седеть», — опять подумал Замятин, глядя, как отливают рыжеватым ее подкрашенные волосы.

— Что произошло, Зинок? — тихо спросил он.

— От него осталась оболочка. Внутри все рухнуло. Груда обломков. — Она говорила, нервно постукивая дужкой очков по своим маленьким губам. — Ему теперь ничем не поможешь…

— У него выходят книги.

— Перелистай — убедишься: умелая компиляция. Он не способен выжать из себя ни одной честной мысли. Да дело разве только в этом… Ох, Сережка, Сережка… у него своя жизнь.

— Женщина?

— Он меняет их… Не могу же я устраивать бабских сцен! Противно!.. Да и не поможет.

— Что же ты не уйдешь от него?! — невольно вырвалось у Замятина.

Зина внимательно посмотрела на него и коротко вздохнула.

— Пробовала, Сережа… Но ему нельзя, чтоб я уходила. Неприятности. А потом семья — отличная ширма. Он, когда хочет, бывает очень настойчив… Вот, не отпустил. А я устала и начала привыкать.

— Он ведь был отличным парнем!

— Был? — усмехнулась она. — А может быть, и не был. У него хорошая оболочка. Медведь. Рубаха-парень… Правда, он умел работать. Но теперь, я думаю, он больше занимается тем, что пенится вокруг науки, — драки с неугодными оппонентами, благочестивые докладные. У него великолепная манера: все как будто бы делать в открытую. Этим он вербует союзников…